LIMINAL INVEST

Банкротство перестало работать как решение проблемы кредитора. Нужен другой подход. Выигрывает тот, кто первым начал думать, что делать с этим активом кредитора — как инвестор, как собственник. Потому что только тогда возвратность становится максимальной.

Мы просто продолжаем смотреть на экономику через показатели, которые уже перестали работать. Еще несколько лет назад все было просто: компания перестала платить — дальше реструктуризация, банкротство, новый собственник. Это был естественный механизм очищения экономики. Актив переходил тому, кто мог управлять им эффективнее. Сегодня эта цепочка разорвана. Банки не хотят становиться владельцами заводов, государство не хочет массовых банкротств, а собственники любой ценой пытаются сохранить бизнес. Поэтому рынок выбрал другой путь — максимально долго удерживать компанию между жизнью и банкротством. Именно поэтому просроченная задолженность растет, а количество корпоративных банкротств снижается.

Но я не ожидаю классического сценария банкротства «Волгоградэнерго» в ближайшей перспективе. Здесь важно понимать специфику отрасли: энергетика — это не обычный коммерческий бизнес, где актив можно просто остановить или ликвидировать. Статус системной территориальной сетевой организации и субъекта естественной монополии создает дополнительные механизмы защиты и делает процедуру банкротства крайне сложной. Скорее всего, мы увидим не юридическое банкротство, а режим управляемого финансового оздоровления: переговоры с кредиторами, поиск дополнительного финансирования и постепенную корректировку тарифной модели.

Да, мы увидим новые локальные банкротства — но не катастрофу, как в 2014–2016 гг. Государство не допустит системного обвала, слишком много публичных обязательств и крупных контрактов, где на кону — репутация. Проблема в другом: крупные игроки стали заложниками собственных обещаний. Чтобы выполнить обязательства, им придется либо выкупать подрядчиков обратно под себя, либо искать льготное финансирование, либо включать ручное управление платежами. Все это не про рынок — это про выживание.