Екатерина Латынцева

Полагаю, что при погашении реестра независимым третьим лицом выводы суда могли быть иными, поскольку установить необходимую причинно-следственную связь в таком случае значительно сложнее. В целом подход суда представляется интересным на фоне сложившейся тенденции к более строгой оценке оснований для выплаты стимулирующего вознаграждения управляющим. В последние годы суды нередко исходят из того, что для получения процентного вознаграждения управляющему недостаточно формального совершения процессуальных действий — требуется доказать совершение действительно экстраординарных мероприятий, повлиявших на пополнение конкурсной массы. В рассматриваемом деле окружной суд фактически занял более гибкую позицию, указав, что активные и последовательные действия управляющего сами по себе могут создать необходимые условия для погашения задолженности и потому подлежат оценке при разрешении вопроса о вознаграждении. Позитивно оцениваю этот трек, поскольку такой подход способствует формированию эффективных рыночных стимулов для активной работы арбитражных управляющих.

В целом позиция отражает тенденцию судебной практики к более строгому подходу в вопросах возмещения вознаграждения и расходов управляющего, в том числе к снижению их размера и усложнению порядка взыскания. Это может снижать мотивацию управляющих к активному ведению процедур, поскольку повышаются риски неполучения причитающегося вознаграждения. Без сохранения рыночных механизмов внутри процедур банкротства всю работу управляющих фактически будет выполнять ФНС, чья эффективность будет прямо коррелировать не с вознаграждением, а со строгостью наказания.

Позиция суда направлена на обеспечение реального погашения требований кредиторов, даже если речь идет о КДЛ банкроте, а также на более эффективное противодействие сохранения активов группы от конкурсной массы. Кроме того, она повышает уровень защиты кредиторов особенно в социально значимых категориях споров.

Возвращая дело на новое рассмотрение, суд указал, что основной причиной банкротства стало хищение груза, а не действия КДЛ, а также, что ответчики вернули деньги по оспоренным сделкам. Следовательно, для привлечения к субсидиарной ответственности оспоренные сделки должны находиться в прямой причинной связи с неплатежеспособностью должника, в противном случае требования должны быть трансформированы в убытки. Таким образом, кассация последовательно придерживается позиции, согласно которой сделки не могут оцениваться изолированно от общего финансового состояния должника: необходимо устанавливать их убыточность, существенность и влияние на платежеспособность. Постановление окружного суда будет ориентировать нижестоящие суды на более комплексный подход к установлению причин банкротства и роли КДЛ, снижая практику формального привлечения к ответственности при совершении должником подозрительных сделок.