Илья Рачков

Для меня даже странно, что для ответа на вопрос, является ли цифровой актив «имуществом», нужно обращаться в Конституционный Суд. Суды общей юрисдикции отказали Дмитрию Тимченко, безуспешно пытавшемуся вернуть через суды общей юрисдикции 1 тыс. токенов на USDT (стейблкоины), переданных в апреле 2023 г. в управление другому лицу. Суды решили, что требование истца подлежит судебной защите «только при условии информирования» ФНС об обладании цифровой валютой согласно ч. 6 ст. 14 Закона о цифровых финансовых активах (259-ФЗ). Этот подход наглядно демонстрирует, что некоторые наши суды общей юрисдикции, к сожалению, безнадежно застряли в XIX в. Понятно, что на практике держатели USDT не информируют ФНС об обладании стейблкоинами. Ожидать этого от этих лиц было бы наивным: не для того они приобретают USDT, чтобы информировать об этом ФНС. Это следует хотя бы даже из названия цифровых активов – «криптовалюта», где слово «крипто» означает «тайная, потаенная».