Юлия Загинайко

Кроме того, соответствующие сделки ранее были признаны недействительными по п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве. Поэтому основанием для пересмотра вывода об освобождении от долгов стал не формальный факт выдачи доверенности. Ключевым было то, что должник своими действиями создал условия для вывода активов из-под своего контроля и их недоступности для кредиторов. Именно в таком контексте кассация отказалась считать поведение должника «простой неосторожностью». Практическое значение постановления состоит скорее в уточнении критериев оценки участия должника в выводе активов через представителя, чем в установлении самостоятельного негативного последствия самой выдачи доверенности.

Именно в этом контексте позиция кассации представляет наибольший интерес: само по себе родство не должно автоматически означать фактическую осведомленность о финансовом положении должника и вредоносном характере сделки. Суду необходимо исследовать реальный характер отношений сторон: совместное проживание, ведение общего хозяйства, финансовую взаимозависимость, участие в делах должника и иные обстоятельства. Раздельное проживание, в свою очередь, также не исключает осведомленность автоматически, а лишь является одним из доказательств.

Представляется, что в данном случае приоритет должен быть отдан положениям АПК РФ. Рассматриваемый вопрос связан с выдачей исполнительного листа. Порядок выдачи исполнительного листа и сроки его предъявления непосредственно урегулированы ст. 319 и 321 АПК РФ. Иное толкование приводило бы к различным правовым последствиям в зависимости от того, исполняет ли должник судебный акт добровольно либо после выдачи и предъявления исполнительного листа. Один и тот же платеж в первом случае не прерывал бы срок, а во втором признавался бы частичным исполнением исполнительного документа и запускал бы его течение заново.