Анна Прудникова

В-третьих, если Президиум истолкует абзац 9 пункта 1 статьи 20.3 закона «О банкротстве» как допускающий аккредитацию при любой СРО, то это может превратить аккредитацию в товар. СРО с минимальными требованиями смогут продавать ее любому желающему, подменяя реальную проверку формальным сбором документов. Это приведет к повышению имущественных рисков для должников, кредиторов, арбитражных управляющих и СРО. Изменить ситуацию могли бы федеральный стандарт аккредитации, общий реестр аккредитованных лиц, обязательный обмен материалами проверок и четкое распределение ответственности между СРО. Пока этих механизмов нет, баланс между полномочиями и ответственностью СРО нарушен.

С одной стороны, это соответствует логике закона и защищает интересы тех, кому причинен вред. С другой — массовое применение такого подхода сделает обязательное страхование управляющих невозможным. На рынке серьезная нехватка страховых компаний и обществ взаимного страхования. Публично предлагается упразднить систему или масштабно реформировать ее — и это на фоне ужесточения ответственности и роста взыскиваемых убытков.

Росреестр не выявляет круг потерпевших и не определяет факт наличия вреда. В то же время ч. 1 ст. 25.2 КоАП РФ четко указывает, что потерпевший – это тот, кому вред причинен реально. Поскольку состав формальный, а проверка реального вреда не обязательна, потерпевшим становится любой заявитель, если нарушение установлено.