Ксения Сидоренко

Таким образом, при рассмотрении спора о взыскании убытков с арбитражного управляющего важно учитывать, была ли произведена фактическая компенсация имущественных потерь кредиторов и в каком размере. Если потери фактически компенсированы в полном объеме за счет применения последствий недействительности сделок должника, то в иске о взыскании убытков может быть отказано. Если же сделки признаны недействительными, но решения суда фактически не исполнены или размер последствий недействительности сделок не в полной мере покрывает убытки конкурсной массы, то кредиторы и управляющий вправе взыскать данные убытки с КДЛ, в том числе с предшествующего управляющего.

Таким образом, как на законодательном уровне, так и в правоприменительной практике сложился единообразный подход к оценке обоснованности требований кредиторов: суды должны проверять требования кредиторов не только на предмет соблюдения формальных атрибутов представленных документов, но и оценивать доводы иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, представляемые ими доказательства, в том числе косвенные, указывающие на (1) аффилированность кредиторов, (2) недействительность сделок, на которых основаны требования кредиторов, (3) отсутствие реального исполнения по сделкам, (4) фиктивность документооборота и т.п.

Представляется, что подобное ограничение полномочий финансового управляющего направлено не только на предоставление должнику дополнительных гарантий в осуществлении своих прав, но также обеспечивает защиту прав контрагентов по сделкам в отношении единственного жилья должника. Так, Верховный Суд РФ фактически ограничил возможность реализации должником и лояльным по отношении к нему управляющим недобросовестной схемы возврата должнику единственного жилья посредством оспаривания сделки по его отчуждению, необоснованного освобождения должника от обязательств перед контрагентами по указанной сделке.