Анастасия Николаева

Однако комментируемым постановлением суд обозначил тенденцию к ужесточению правоприменительного подхода к наказанию арбитражных управляющих, что, на мой взгляд, может повлечь негативные последствия для банкротной практики. Высокие риски привлечения к административной ответственности с последующей дисквалификацией приведут к сокращению числа желающих заниматься арбитражным управлением. Квалифицированные кадры, зная текущее состояние банкротной практики, неопределенность требований к обязанностям управляющего и низкий уровень оплаты труда, предпочтут иную сферу деятельности. Высокая вероятность дисквалификации побуждает арбитражных управляющих чаще обращаться в суд с различными ходатайствами и заявлениями, стремясь минимизировать собственные риски. Это, в свою очередь, увеличивает нагрузку на арбитражные суды, с которой в последнее время активно борются законодатель и правоприменитель. Упрощенный механизм дисквалификации провоцирует злоупотребления со стороны недобросовестных кредиторов или должника, заинтересованных в назначении «своего» управляющего для контроля процедуры. Угроза наказания связывает управляющего, ограничивая применение креативных и эффективных решений. Кроме того, написание отзывов на многочисленные жалобы отнимает значительное время.

Из изложенного следует вывод о том, что обязательства должника (ООО «Конкорд») перед кредиторами, чьи требования не были погашены в ходе процедуры банкротства, не прекращаются, а переходят к привлеченному к субсидиарной ответственности лицу (Тимофееву Л.А.). В связи с этим, обязательство из кредитного договора с банком не прекратилось в силу банкротства (ликвидации) должника, а продолжило существовать, однако с изменениями в субъектном составе на стороне должника (замена ООО «Конкорд» на Тимофеева Л.А.). Иными словами, в обязательстве, основанном на кредитном договоре с банком, произошла замена на стороне должника: вместо ООО «Конкорд» новым должником стал Тимофеев Л.А. В настоящем случае в лице Тимофеева Л.А. произошло совпадение двух статусов должника (основного и обеспечительного), указанное обстоятельство не должно приводить к удвоению его (Тимофеева Л.А.) задолженности. Обязательство подлежит исполнению лишь единожды. Если Тимофеев Л.А. исполнит указанное обязательство по кредитному договору как основной должник, то его обязательство как поручителя прекратится ввиду акцессорности применительно к п. 4 ст. 329 ГК РФ, а если как поручитель, то Тимофеев Л.А. суброгирует требование банка, и последнее вместе с корреспондирующим с ним основным долгом прекратится в силу ст. 413 ГК РФ. 

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий просил признать недействительными платежи, совершенные за пределами предусмотренного законом о банкротстве максимального трехлетнего срока подозрительности, по основаниям, предусмотренным в статьями 10, 168 и 170 ГК РФ. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление управляющего, установив, только лишь то, что спорные платежи совершены в отсутствие встречного предоставления со стороны ответчика, не устанавливая при этом, в чем именно выражается недобросовестное поведение сторон сделки по отношению к потенциальным кредиторам должника-банкрота. Действительно, для признания недействительной сделки, например, по п. 1 ст. 170 ГК РФ достаточно лишь установить тот факт, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых оспариваемой сделкой. Этих обстоятельств будет достаточно для квалификации сделки как ничтожной. Однако суд кассационной инстанции обратил внимание судов нижестоящих инстанций, что в случае конкурсного оспаривания сделки должника в банкротстве по общегражданским основаниям необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, выражающуюся в намерении причинить вред потенциальным кредиторам должника.

Таким образом, в случае, когда арест имущества по уголовному делу наложен в целях обеспечения гражданского иска, и гражданский истец одновременно является кредитором в деле о банкротстве должника, при условии, что арест не направлен на достижение публично-правовых целей уголовного судопроизводства, такой арест имущества не должен препятствовать его включению в конкурсную массу в ситуации открытия конкурсного производства в отношении должника. Указанный вывод обусловлен недопущением получения отдельными конкурсными кредиторами должника преимущественного удовлетворения лишь только на том основании, что они также обладают процессуальным статусом гражданского истца в рамках уголовного дела. Комментируемая рекомендация призвана в очередной раз обратить внимание юридического сообщества на недопустимость подмены установленных законодательством о банкротстве частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми способами в обход основополагающего принципа равенства кредиторов в условиях конкурса.

Если в отношении имущества, находящегося в общей совместной собственности супругов, порядок реализации ясен (имущество продается целиком, а затем из вырученных средств по общему правилу половина перечисляется супругу), то порядок реализации имущества, находящегося в общей долевой собственности каждого из супругов, на практике вызывает вопросы (подлежит ли реализации имуществом целиком или только доля в праве?). В целях устранения таких сомнений в рекомендации прямо обозначено общее правило, согласно которому имущество подлежит реализации целиком независимо от вида общей собственности: совместная или долевая. Соответственно определение долей в праве собственности на имущество не влечет изменения его состава, подлежащего реализации на торгах, и как следствие, не исключает применения положения пункта 7 статьи 213.26 закона о банкротстве. Таким образом, установленный законом о банкротстве общий порядок реализации имущества гражданина, находящегося в общей собственности, не предусматривает проведение торгов только в отношении доли в имуществе, принадлежащей должнику.