Сергей Кокорев

Позиция СКЭС Верховного суда РФ важна тем, что она пресекает излишне формальный подход к обращению взыскания на залог, состоящий из нескольких самостоятельных вещей. Суд не должен механически сравнивать требование со стоимостью всего заложенного пула, если обращение взыскания возможно на отдельные вещи из его состава. Иначе обеспечительная функция залога зависела бы не от реального нарушения обязательства, а от процессуальной случайности: успел ли кредитор после снижения неустойки уточнить иск. Истец, заявляющий требование на полную сумму, не обязан заранее предугадывать, применит ли суд ст. 333 ГК РФ и до какого размера снизит неустойку.

С правовой точки зрения, это инструмент финансового оздоровления через так называемое замещение активов – он прямо предусмотрен Законом о банкротстве. По сути, старое юрлицо с долгами остается в процедуре, а экономически жизнеспособный бизнес «переезжает» в новую компанию. Далее кредитор либо становится ее владельцем, либо может продать актив стратегическому инвестору уже без токсичной долговой нагрузки. Для кредитора такой формат зачастую эффективнее, чем длительные торги с дисконтом. Он позволяет контролировать процесс, минимизировать обесценивание имущества и повысить шансы на возврат вложенных средств. Для остальных же кредиторов важно, чтобы процедура была прозрачной и не нарушала очередность удовлетворения требований – именно это обычно становится предметом судебных споров в подобных кейсах. Отдельно отмечу, что, по информации с интернет-портала «Федресурс», где публикуются сведения о банкротстве, ВЭБ.РФ как конкурсный кредитор оставил предмет залога за собой. Это означает, что каких-либо других заявок от внешних покупателей не было.