Татьяна Овцынова

Нижестоящие инстанции исходили из формального подхода: управляющий не доказал, что именно супруга расходовала средства по корпоративным картам при отсутствии статуса контролирующего должника лица. Сам по себе такой подход корректен, поскольку семейная связь с контролирующим лицом автоматически не порождает контроль над должником. Однако суд должен оценивать не только отдельные факты, но и общую модель поведения членов семьи. Каждое из обстоятельств (отсутствие у супруги дохода, внесение наличных и переводы от супруга, личные траты по корпоративным картам, близость мест совершения операций к семейной недвижимости, содержание личного автомобиля за счет денежных средств супруга) по отдельности может иметь объяснение, но их совпадение при отсутствии альтернативной версии у самих супругов может свидетельствовать о финансовой зависимости супруги от бенефициара должника.

При этом недействительность алиментного соглашения не может быть обоснована исключительно со ссылкой на ухудшение этим соглашением положения кредиторов по обязательствам. Не может являться единственным критерием для признания соглашения недействительным и установление высокого по сравнению с предусмотренным законом числового показателя части дохода, направленного на уплату алиментов. Даже при установлении превышения разумных потребностей ребенка должна быть сохранена та часть размера установленных соглашением алиментов, которая была бы установлена при взыскании алиментов в судебном порядке.

Ранее указанные подходы уже были сформированы по делам о признании брачных договоров недействительными по иску кредиторов должника-физического лица и активно применяются судами в делах о привлечении к субсидиарной ответственности. Рассматриваемый кейс является иллюстрацией дальнейшего распространения позиций на споры о субсидиарной ответственности. В настоящем деле было установлено, что супруга в силу установленной презумпции не могла не осознавать нарушения интересов кредиторов, имеющих право на получение удовлетворения своих требований по обязательствам должника за счет имущества, отошедшего супруге по брачному договору. При этом из конкурсной массы, вероятно, выбыло ликвидное имущество без равноценного встречного предоставления. Ключевым моментом, на который не обратили внимания нижестоящие суды, в настоящем деле является игнорирование презумпции осведомленности супруги и отсутствие в деле достаточных доказательств, опровергающих указанный факт.