В рамках дела о банкротстве ООО «ПК "Промбетон"» конкурсный управляющий Евгений Михайлов обратился с заявлением о взыскании с Яны Николаевой убытков 7,4 млн рублей. Управляющий установил, что в период с февраля по июнь 2020 года с расчетных счетов ООО «ПК "Промбетон"» посредством корпоративных карт были совершены расходные операции на общую сумму 7,4 млн рублей. КУ указал, что Яна Николаева, являясь супругой контролирующего должника лица Василия Николаева, получала выгоду от расходования денег ООО «ПК "Промбетон"» в личных и семейных интересах. Арбитражный суд Омской области отказал в удовлетворении заявления, указав на недоказанность факта расходования денежных средств именно Яной Николаевой и на отсутствие у нее статуса контролирующего лица. Восьмой арбитражный апелляционный суд оставил судебный акт без изменения. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение, указав на неверное распределение бремени доказывания и на необходимость применения доктрины срыва корпоративной вуали (А46-1199/2023).
Фабула
В рамках дела о банкротстве ООО «ПК "Промбетон"» конкурсный управляющий Евгений Михайлов обратился с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к гражданско-правовой ответственности. КУ попросил взыскать с Яны Николаевой в пользу ООО «ПК "Промбетон"» убытки 7,4 млн рублей.
Управляющий установил, что в период с 28.02.2020 по 25.06.2020 с расчетного счета ООО «ПК "Промбетон"» в ПАО Банк «Финансовая корпорация открытие» посредством корпоративной карты были совершены расходные операции на 1,2 млн рублей.
С 07.02.2020 по 26.06.2020 с расчетного счета в АО «Альфа-Банк» были совершены операции на 2,3 млн рублей. А с 28.02.2020 по 26.06.2020 с расчетного счета в АО «Райффайзенбанк» были совершены операции на 3,8 млн рублей.
Управляющий указал, что Яна Николаева является с 01.09.2006 супругой Василия Николаева, который был признан судом контролирующим должника лицом и фактическим бенефициаром деятельности ООО «ПК "Промбетон"». КУ сослался на выписку по счету Яны Николаевой в АО «Альфа-Банк», согласно которой денежные средства в виде дохода на счет не поступали, вносились наличными или являлись переводами от Василия Николаева.
Управляющий также указал на отсутствие доказательств получения дохода от ООО «Уют», единственным участником и директором которого является Яна Николаева. Согласно выписке по счету корпоративной карты ООО «Уют» в 2020 году осуществлялись многочисленные платежи за товары и услуги личного характера, при этом в тот же период аналогичные операции проводились и по корпоративным картам ООО «ПК "Промбетон"».
Арбитражный суд Омской области отказал в удовлетворении заявления. Восьмой арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Омской области отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Евгения Михайлова. Суд исходил из недоказанности управляющим факта расходования денежных средств ООО «ПК "Промбетон"» с использованием корпоративных карт именно Яной Николаевой. Суд также указал на отсутствие у Яны Николаевой статуса лица, контролирующего ООО «ПК "Промбетон"».
Восьмой арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа установил, что в ходе рассмотрения обособленного спора управляющим последовательно приводились доводы о том, что Яна Николаева, являясь с 01.09.2006 супругой Василия Николаева, который был признан судом контролирующим должника лицом и фактическим бенефициаром деятельности ООО «ПК "Промбетон"», также получала выгоду от расходования денег ООО «ПК "Промбетон"» в личных и семейных интересах. В подтверждение своих доводов управляющий ссылался на выписку по счету Яны Николаевой в АО «Альфа-Банк», согласно которой денежные средства в виде дохода на счет не поступали, вносились наличными или являлись переводами от Василия Николаева. Управляющий также указал на отсутствие доказательств получения дохода от ООО «Уют», единственным участником и директором которого является Яна Николаева.
Согласно выписке по счету корпоративной карты ООО «Уют», выпущенной на имя Яны Николаевой, в 2020 году осуществлялись многочисленные платежи за товары и услуги личного характера, а именно косметологические и стоматологические услуги, медицинский центр и аптеки, магазины женской одежды и товаров для дома, супермаркеты и продуктовые магазины, рестораны. При этом в тот же временной период аналогичные операции проводились и по корпоративным картам ООО «ПК "Промбетон"», а места совершения части операций расположены в непосредственной близости от объектов недвижимости, принадлежащих семье Николаевых.
Окружной суд также указал, что автомобиль Mercedes-Benz, приобретенный по кредитному договору от 13.09.2019 и зарегистрированный на имя Василия Николаева, в соответствии с условиями брачного договора является собственностью Яны Николаевой. Из выписок по расчетным счетам ООО «ПК "Промбетон"» и Василия Николаева следует, что деньги на его счет преимущественно вносились наличными через несколько дней после снятия средств со счета ООО «ПК "Промбетон"» в сумме, соответствующей снятой.
Окружной суд подчеркнул, что каждое из названных обстоятельств в отдельности может и не свидетельствовать о взаимосвязанности ООО «ПК "Промбетон"» и Яны Николаевой, однако совокупность таких сведений не может не породить разумных сомнений в финансовой обособленности Яны Николаевой и ООО «ПК "Промбетон"» через его бенефициара Василия Николаева. Исходя из содержания пунктов 7 и 8 части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», супруги Николаевы отвечают признаку вхождения в одну группу лиц. Это в рассматриваемом случае устанавливается не только по одним признакам семейных связей, а подлежит всесторонней оценке в разрезе их фактических отношений, в том числе взаимодействия в сфере предпринимательской деятельности, участия в управлении организациями и распоряжении имуществом, а также движения денежных средств между ними.
Совокупность приведенных управляющим доводов и отсутствие иных разумных, рациональных объяснений супругами Николаевыми позволяют прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в согласованной и скоординированной процессуальной стратегии семьи Николаевых по ведению совместной деятельности.
Василий Николаев как бенефициар ООО «ПК "Промбетон"» имел возможность оказывать на него влияние и совместно с Яной Николаевой реализовывать схему по неосновательному обогащению своей семьи за счет активов ООО «ПК "Промбетон"». Более того, в рамках настоящего дела в ином обособленном споре суды установили личное обогащение Василия Николаева за счет группы компаний, в которую входит в том числе ООО «ПК "Промбетон"». Им было допущено смешение имущества предприятия и личного имущества своей семьи, выразившееся в направлении денежных средств ООО «ПК "Промбетон"» на личные расходы, в том числе на семейный бизнес «Николаевские бани», принадлежащий Яне Николаевой, в ущерб интересам кредиторов ООО «ПК "Промбетон"».
В таком случае суд первой инстанции должен был применить доктрину срыва корпоративной вуали, следовательно, бремя доказывания того, что Яна Николаева не является конечным бенефициаром, должно было быть возложено судом на нее, чего сделано не было. Апелляционный суд данные нарушения не устранил.
При этом приведенных управляющим доводов уже было достаточно для того, чтобы в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания перешло на Яну Николаеву. Яне Николаевой не должно было составить труда документально обосновать источник денежных средств, поступавших на ее счета, наличие законных доходов, за счет которых совершались платежи с личных и корпоративных карт ООО «ПК "Промбетон"».
Итог
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил акты нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Омской области.
Почему это важно
Позиция кассации по делу «Промбетона» заслуживает внимания не только перераспределением бремени доказывания, но и тем, как суд округа обосновал отмену судебных актов, комментирует Анна Шумская, управляющий партнер юридической компании «Шумская и партнеры». Нижестоящие суды исходили из того, что личное использование супругой бенефициара корпоративных карт не доказано, тогда как кассация потребовала исследовать финансовые потоки семьи в совокупности. С учетом оплаты за счет должника расходов семейного бизнеса, такой подход к раскрытию доказательств представляется Анне Шумской оправданным.
Но наличие сомнений в финансовой обособленности не превращает супругу автоматически в контролирующее лицо или сопричинителя всех убытков, подчеркивает эксперт.
Для взыскания 7,38 млн рублей необходимо установить конкретное основание ее ответственности и связь спорных операций с ее поведением либо полученной ею выгодой. Даже ссылка на доктрину «срыва корпоративной вуали» не освобождает суд от необходимости установить предусмотренные законом основания гражданско-правовой ответственности. Брачный договор, заключенный более чем за десять лет до создания должника, также нельзя без дополнительных обстоятельств трактовать как схему вывода его активов.
Не менее примечательно, с точки зрения Анны Шумской, что мотивировка отмены судебных актов вызывает вопросы о разграничении проверки законности и переоценки доказательств. Само по себе указание на неправильное распределение бремени доказывания укладывается в полномочия кассации как проверка соблюдения процессуальных норм. Однако суд округа не ограничился указанием на нарушения, а назвал наиболее вероятной согласованную схему обогащения семьи за счет должника, фактически предложив собственную версию спорных обстоятельств. Между тем часть 2 статьи 287 АПК РФ запрещает кассации устанавливать обстоятельства, не установленные или отвергнутые нижестоящими судами, и предрешать вопросы достоверности доказательств либо их сравнительной убедительности.
Таким образом, говорит Анна Шумская, возникает вопрос, где заканчивается допустимая проверка полноты исследования доказательств и начинается их переоценка, которая законом кассации не поручена. Этот вопрос, по ее мнению, особенно чувствителен при новом рассмотрении, поскольку правовые указания кассации обязательны, а ее предположение о «наиболее вероятном» сценарии рискует восприниматься как уже установленный факт.
«Для практики постановление усилит позиции управляющих в спорах о финансировании семейного бизнеса за счет банкрота, одновременно повышая риски привлечения родственников бенефициаров к имущественной ответственности на основании косвенных доказательств. Однако требование объяснить происхождение денежных средств не должно превращаться в обязанность доказывать непричастность ко всем убыткам подконтрольной супругу компании», — уверена Анна Шумская.
Субсидиарная ответственность давно перестала быть проблемой только единоличного исполнительного органа или собственника бизнеса, на сегодняшний день споры все чаще затрагивают членов семьи данных лиц, отмечает Татьяна Овцынова, советник практики частных клиентов коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры». Указанный спор, по ее словам, показателен тем, что суд отвечает на вопрос, можно ли распространить ответственность за вывод средств должника на супругу бенефициара, когда прямых доказательств этому нет.
Нижестоящие инстанции исходили из формального подхода: управляющий не доказал, что именно супруга расходовала средства по корпоративным картам при отсутствии статуса контролирующего должника лица. Сам по себе такой подход корректен, поскольку семейная связь с контролирующим лицом автоматически не порождает контроль над должником. Однако суд должен оценивать не только отдельные факты, но и общую модель поведения членов семьи. Каждое из обстоятельств (отсутствие у супруги дохода, внесение наличных и переводы от супруга, личные траты по корпоративным картам, близость мест совершения операций к семейной недвижимости, содержание личного автомобиля за счет денежных средств супруга) по отдельности может иметь объяснение, но их совпадение при отсутствии альтернативной версии у самих супругов может свидетельствовать о финансовой зависимости супруги от бенефициара должника.
Указанное дело — продолжение уже сложившейся практики пристального изучения денежных потоков семьи, полагает Татьяна Овцынова. И ключевое значение имеет не факт родства с контролирующим должника лицом, не отдельные операции, а тщательный анализ совпадения сумм и дат, источников доходов, связь трат с семейными активами. Для супругов и родственников бенефициаров это риск того, что отсутствие подтвержденного дохода и использование корпоративных денежных средств в личных целях станет основанием для неблагоприятных последствий. В связи с этим необходимо разделять личные и расходы компании, документировать доходы членов семьи и сохранять объяснения по крупным операциям, резюмирует эксперт.
Полина Визгина, старший юрист юридической компании «Гуричев, Малинин и партнеры», считает, что позицию кассационного суда нельзя назвать новой. Суды уже десятилетие используют «срыв корпоративной вуали» как способ бороться с использованием средств компании в личных целях контролирующих ее лиц. Однако в данном деле, с точки зрения Полины Визгиной, суд применил этот подход особенно развернуто и гибко, сорвав корпоративную вуаль с супруги контролирующего лица, которая формально не участвовала в управлении должником, но могла пользоваться результатами вывода корпоративных средств. Причем кассация пришла к необходимости перераспределить бремя доказывания при отсутствии прямых доказательств получения супругой денежных средств от должника.
Суд признал, что отсутствие формального статуса контролирующего не защищает члена семьи от ответственности. При этом заявителю для этого не требуется достоверно устанавливать, что средства перечислялись супругу — достаточно сформировать сомнения в самостоятельности происхождения у него имущества и доходов. О необходимости учитывать совокупность косвенных доказательств влияния над должником либо получения от него выгоды Верховный суд РФ последовательно напоминает в своих определениях, например, в определении от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837. Требовать от управляющего или кредиторов прямых доказательств внутреннего распределения денежных средств между супругами означало бы возложить на них заведомо неисполнимое бремя доказывания.
Поэтому после того, как заявитель подтвердил сомнения в финансовой обособленности супругов, бремя опровержения этих сомнений должно переходить на заинтересованных лиц, продолжает Полина Визгина. Только они могут раскрыть источники своих доходов, происхождение денежных средств и объяснить, за счет какого дохода было приобретено соответствующее имущество.
При этом, уточняет Полина Визгина, постановление не следует понимать как введение презумпции ответственности супруга за действия бенефициара. Управляющий по-прежнему должен сначала представить совокупность косвенных доказательств, а одного факта брака для этого недостаточно. Практическое значение позиции заключается в том, что оформление имущества на супруга перестает быть достаточной защитой, если денежные средства поступают под единый контроль супругов.
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа обоснованно переложил на супругу бенефициара бремя доказывания источника средств и наличия законных доходов, а главный вопрос, на каком основании и в каких пределах она будет нести ответственность, будет разрешен судом первой инстанции при новом рассмотрении дела. Суды нижестоящих инстанций отказали в удовлетворении требования управляющего о взыскании убытков, поскольку он не доказал, что именно супруга пользовалась корпоративными картами должника или контролировала его деятельность. Кассация учла сведения о движении денег между супругами, отсутствие у ответчика подтвержденных доходов и сходные расходы по корпоративным картам должника и оформленной на нее карте ООО «Уют». Суд указал на необходимость применения доктрины «срыва корпоративной вуали» и отметил, что бремя доказывания того, что супруга не является конечным бенефициаром, должно было быть возложено на нее.
Для перехода бремени доказывания достаточно совокупности косвенных доказательств, тем более что в другом обособленном споре уже установлено, что средства должника направлялись на рекламу принадлежащего ей бизнеса «Николаевские бани» и выплаты его работникам, напоминает Патимат Палкина. Управляющий не располагает всеми сведениями о движении денег внутри семьи, поэтому требование к ответчику объяснить происхождение средств и характер операций является обоснованным, говорит она.
Также Патимат Палкина обращает внимание на применение презумпции контроля выгодоприобретателя, для которой по смыслу подп. 3 п. 4 ст. 61.10 закона о банкротстве и п. 7 постановления Пленума ВС РФ № 53 необходимо установить получение ответчиком существенной выгоды из незаконного или недобросовестного поведения руководителя должника. Кассация указала на обстоятельства, которые свидетельствуют об использовании активов общества в интересах семьи. Однако какую выгоду и в каком размере супруга получила, могла ли она определять действия должника, еще нужно будет установить.
Ссылка суда на «срыв корпоративной вуали» такую оценку не заменяет, а для перехода бремени доказывания достаточно ст. 65 АПК РФ, подчеркивает Патимат Палкина. При этом переход бремени доказывания касается происхождения средств супруги и не освобождает управляющего от обязанности доказать, что убытки возникли в результате именно ее действий, на что указала и сама кассация, сославшись на п. 12 постановления Пленума ВС РФ № 25. Если супруга не будет признана контролирующим лицом, то она может быть привлечена к ответственности как соучастник за совместное причинение вреда по ст. 1080 ГК РФ, но для этого нужно будет доказать согласованность ее действий с мужем и их направленность на общий результат (абз. 1 п. 22 Постановления № 53). В таком случае она будет отвечать солидарно с мужем и только за тот вред, в причинении которого участвовала.
Как полагает Патимат Палкина, на практике судам необходимо будет:
во-первых, при рассмотрении аналогичных споров отдельно устанавливать выгоду самого члена семьи бенефициара и уже от этого определять основание его ответственности, а при соучастии проверять согласованность его действий с бенефициаром;
во-вторых, снятие наличных нужно оценивать отдельно от оплат картой, так как совпадение мест покупок касается только оплат, а то, что снятые наличные получил именно член семьи бенефициара, нужно доказать, например, поступлением тех же сумм на его счета и покупкой на эти деньги принадлежащего ему имущества;
в-третьих, управляющим целесообразно предъявлять такие требования совместно с бенефициаром, ведь в данном споре требования в итоге были предъявлены только к супруге, и апелляция отклонила довод о ее солидарной ответственности с мужем, поскольку не могла выйти за пределы заявленных требований;
в-четвертых, членам семьи бенефициара нужно будет документально подтверждать наличие собственных доходов и то, что они не связаны с должником, поскольку, если будет установлен факт смешения имущества должника и имущества семьи, доказательством получения выгоды может стать оформление имущества на одного из супругов, в том числе по брачному договору.
