Разберем три типичные ситуации из судебной практики, которые показывают: проблема не в самой процедуре банкротства, а в том, как раздолжнители ее продают.
История № 1. Ипотека в банкротстве. Как обещание сохранить жилье превращается в годы судов
Самое опасное обещание раздолжнителей: «Спишем долги, а ипотечное жилье сохраним».
Для человека, попавшего в сложную финансовую ситуацию, это выглядит как спасение. Но на практике ипотека в банкротстве — проблема, требующая особого подхода.
Да, сохранить единственное ипотечное жилье в процедуре банкротства возможно. Законные механизмы для этого есть. Но они не работают автоматически. До начала процедуры юрист должен выстроить стратегию защиты ипотечного жилья: ознакомиться с ипотечным договором, доходами человека, доходами третьего лица (оно обязательно нужно для сохранения ипотеки), позицией банка. Еще до подачи заявления о банкротстве в арбитражный суд нужно начать переговоры с ипотечным кредитором.
Если этого не сделать заранее, человек может застрять в процедуре банкротства на годы.
В деле № А60-15268/2025 должнику удалось добиться сохранения квартиры через отдельный порядок погашения ипотечного долга. Но это произошло не сразу. Первая инстанция отказала, апелляция отменила решение, и только кассация подтвердила возможность сохранить жилье. Даже при успешном исходе человек провел в процедуре банкротства уже 437 дней.
В деле № А40-112917/2024 должница пыталась сохранить дом и земельный участок, которые считала единственным жильем. Она предложила, чтобы ипотеку за нее выплачивало третье лицо. Но суды отказали: одного обещания платить недостаточно, нужно доказать, что деньги действительно будут поступать регулярно и в нужном размере. На момент рассмотрения спора процедура длилась уже 739 дней.
А в деле № А76-15667/2021 спор вокруг ипотечного жилья длится 1 826 дней. Должник пытался предложить погашение долга перед банком за счет аренды и помощи третьего лица. Но суды отказали: не увидели доказательств, что деньги будут стабильно поступать. В итоге человек годами остается в процедуре, а вопрос с жильем так и не решен.
И это главное, о чем обычно молчат раздолжнители.
Все эти 437 дней, 739 дней или 1 826 дней человек не может вернуться к нормальной финансовой жизни. Он остается внутри банкротства, живет в постоянной неопределенности, зависит от суда, финансового управляющего, позиции кредиторов и все еще не понимает, сохранит ли жилье.
А ведь во многих случаях достаточно было не верить обещаниям «списать все за три месяца», а сначала получить консультацию не у тех, кто продает банкротство как единственный ответ на все проблемы, а у юристов, которые честно оценивают ситуацию и заранее выстраивают стратегию дела.
Финансовые эксперты банков не отрицают банкротство, поскольку это законный механизм решения в безвыходной ситуации. И да, если человеку проще и спокойнее проходить эту процедуру с юристом, то он может обратиться за помощью. Но принципиальное отличие добросовестных юристов от раздолжнителей — в подходе. Клиенту не должны предлагать однобокое решение. Ему должны честно объяснить несколько возможных путей: банкротство, переговоры с банком, реструктуризация, мировое соглашение или иной законный способ выхода из долговой ситуации. В отличие от раздолжнителей, добросовестные юристы ищут не способ любой ценой загнать человека в процедуру банкротства, а путь финансовой реабилитации — возможность дать человеку второй шанс и вернуть его к нормальной финансовой жизни.
История № 2. «Спрячем имущество и спишем долги»
Один из самых рискованных советов раздолжнителей перед банкротством звучит так: «Переоформите имущество, а потом спишем долги».
Для человека это выглядит как способ сохранить машину, вторую квартиру, дачу или другое имущество, которое могут продать в процедуре банкротства. А для раздолжнителей — как возможность продать «сложную схему» и взять 150–200 тыс. рублей за процедуру банкротства, а потом еще столько же — за якобы «защиту имущества».
Но в реальности в процедуре банкротства проверяются все сделки должника за последние три года. Если имущество перед банкротством кому-то продали или подарили родственникам, то такие сделки могут оспорить. Имущество вернут в конкурсную массу, а затем его могут продать для расчетов с кредиторами.
Именно такая ситуация описана в Обзоре судебной практики Верховного суда от 18 июня 2025 года. Уже в процедуре банкротства финансовый управляющий оспорил сделки, и имущество вернули в конкурсную массу.
То есть схема «спрячем имущество» не сработала. Наоборот, она создала для должника новые риски. Верховный суд указал на важную вещь: если план реструктуризации не будет исполнен и должника вернут в реализацию имущества, прежняя недобросовестность может быть учтена при решении вопроса об освобождении от долгов.
Но он чудом успел устроиться на высокооплачиваемую работу и попросил суд перевести его из реализации имущества в реструктуризацию долгов. Первая инстанция отказала, и только апелляция дала ему шанс восстановить платежеспособность и рассчитаться с кредиторами по плану реструктуризации. Важно отметить, что ему пришлось еще заплатить более 100 тыс. рублей судебных расходов как за несколько процедур банкротства.
Вот где раздолжнители обманывают клиента, чтобы заработать побольше: они продают не правовую стратегию, а иллюзию. Поэтому попытка избавиться от имущества перед банкротством — это не защита клиента, а создание для него новых рисков. В процедуре банкротства финансовый управляющий проверяет сделки должника за последние три года. Такие сделки могут быть оспорены, имущество вернут в конкурсную массу и реализуют для расчетов с кредиторами. Более того, такое поведение может повлиять на итог процедуры: суд вправе учесть недобросовестность должника при решении вопроса об освобождении от долгов. То есть человек рискует пройти банкротство, потратить деньги и время, но в итоге остаться не только с задолженностью, но и столкнуться с риском административной или уголовной ответственности. Банкротство — законный инструмент. Но начинать использовать его с попытки обмануть кредиторов — опасный путь. Надежная юридическая компания должна не продавать волшебную схему, а честно оценить риски, имущество, сделки, доходы и только потом предлагать безопасный вариант: банкротство, реструктуризацию, мировое соглашение или переговоры с кредиторами.
История № 3. Классика раздолжнителей: «Возьмите еще кредитов — все равно спишем»
Один из самых опасных советов раздолжнителей звучит так: «Возьмите кредит, оплатите наши услуги, немного поплатите — и потом все спишем через банкротство».
Обычно схема выглядит так. Раздолжнители называют высокую цену за сопровождение процедуры банкротства — примерно 200–300 тыс. рублей единовременно. Если у клиента нет таких денег, ему тут же предлагают «проверенного кредитного брокера», который поможет получить кредит.
Но часто это не независимый специалист, а связанный с раздолжнителями кредитный брокер. Он тоже зарабатывает на клиенте — иногда 20–40% от суммы займа. В итоге человек берет не 250 тыс. рублей на оплату юридических услуг, а, например, 500 тыс. или больше: часть уходит раздолжнителям, часть — брокеру, часть клиент оставляет себе «на жизнь».
Иногда клиента еще и подталкивают взять побольше: «Раз все равно банкротиться, берите с запасом. В процедуре все спишем».
Так раздолжнители зарабатывают сразу несколько раз: получают крупный гонорар по договору о банкротстве, приводят клиента своему брокеру, а потом могут брать дополнительные деньги за «сопровождение сложной ситуации», которую сами же и создали.
Есть еще один миф про «три платежа». Клиенту говорят: «Надо немного поплатить, месяца три, по новым кредитам до банкротства, и у суда не будет вопросов».
Но суд смотрит не на магические «три платежа», а на поведение человека в целом: сколько кредитов он взял, за какой срок, говорил ли банкам правду о доходах и других долгах, мог ли реально платить, куда потратил деньги и не было ли изначального намерения набрать займов перед банкротством.
Показательный пример — дело № А07-7593/2023. Должница за короткий период оформила кредиты на сумму более 9 млн рублей. При этом ее средняя зарплата была около 49 тыс. рублей, а ежемесячные платежи по кредитам вместе с прожиточным минимумом составляли более 202 тыс. рублей. Большая часть кредитов была взята буквально за несколько дней — с 16 по 19 августа 2022 года. Позже, 14 марта 2023 года, она обратилась в суд с заявлением о банкротстве.
Суды указали: должница не могла не понимать, что не сможет обслуживать такие кредиты. Также суды установили, что при оформлении кредитов она указывала завышенный доход и не сообщала банкам о других кредитах. В итоге процедуру банкротства завершили, но от долгов не освободили.
То есть худший сценарий стал реальностью: человек прошел банкротство, потратил время, деньги и нервы, а долги остались.
Совет взять новые кредиты перед банкротством — один из самых опасных для клиента. В процедуре банкротства суд оценивает добросовестность должника: когда были получены кредиты, какие сведения человек сообщал банкам, мог ли он реально исполнять обязательства и куда были потрачены деньги. Если выяснится, что задолженность искусственно нарастили перед процедурой, суд может завершить банкротство без списания долгов. Честная юридическая компания не подталкивает клиента брать новые займы перед процедурой банкротства, а наоборот — предупреждает о рисках такого поведения. Перед банкротством нужно объективно оценить долговую нагрузку, доходы, историю кредитов и перспективы процедуры. Иначе человек может пройти банкротство, заплатить за услуги, потерять время — и все равно остаться с долгами.
Опасность не в банкротстве
Все три примера говорят об одном: опасность не в банкротстве как процедуре, а в раздолжнителях, которые обещают клиенту чудо.
Банкротство может быть правильным решением. Но перед ним нужно честно оценить шансы на освобождение от долгов. Иногда оптимален путь через банкротство. Иногда — через реструктуризацию, мировое соглашение или переговоры с банком.
Главное — узнать о рисках заранее, а не после того, как дело затянулось на годы, имущество оказалось под угрозой продажи, а банкротство завершилось без списания долгов.
Над материалом работали:
