Суд вправе самостоятельно переквалифицировать требование о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков. Но вправе ли апелляция, осуществив такую переквалификацию, одновременно отказать ответчику в заявлении о давности по убыткам лишь потому, что оно не было сделано в первой инстанции? Проблема особенно заметна потому, что юридически значимые обстоятельства начала течения давности по этим видам ответственности различаются.
От субсидиарной ответственности к убыткам
В деле № А40-62361/2020 конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности.
Одним из исследовавшихся эпизодов была выдача должником двух займов аффилированному обществу на общую сумму 35 млн руб. В первоначальной конструкции заявления эти операции фигурировали, в частности, в обоснование доводов управляющего о финансовом состоянии группы в период принятия должником обязательств за аффилированных лиц.
Спор прошел два круга рассмотрения.
При первом направлении дела на новое рассмотрение окружной суд уже указывал на необходимость оценить спорные операции с точки зрения оснований не только субсидиарной ответственности, но и возможного взыскания убытков. Поэтому утверждать, что возможность иной квалификации была для ответчика абсолютно непредсказуемой, было бы неточно.
Тем не менее при новом рассмотрении конкурсный управляющий продолжал поддерживать требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Первая инстанция вновь отказала в его удовлетворении. Как впоследствии изложил окружной суд, первая инстанция не усмотрела оснований для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности.
В апелляционной жалобе управляющий уже прямо сослался на возможность переквалификации требования в требование о взыскании убытков.
Апелляционный суд протокольным определением от 03.02.2026 вынес вопрос о возможной переквалификации на обсуждение сторон. После этого ответчик представил позицию применительно к убыткам и заявил о применении исковой давности. Апелляция взыскала с бывшего руководителя 33,5 млн руб. убытков, но заявление о давности по существу не рассмотрела.
Суд сослался на п. 11 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43: заявление об исковой давности не может быть впервые сделано в апелляции, если суд не перешел к рассмотрению дела по правилам первой инстанции. При этом апелляция подчеркнула, что требования конкурсного управляющего «оставались неизменными», а препятствий для заявления о давности в первой инстанции у ответчика не имелось.
Именно последний вывод представляет особый интерес.
Неизменность фактического основания требования еще не означает неизменности материально-правового режима защиты от него.
Одни факты — разные правила давности
Право суда самостоятельно определить юридическую квалификацию спорных отношений сомнений не вызывает.
Пункт 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 предусматривает, что независимо от того, как заявитель поименовал вид ответственности, суд самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. Если основания для субсидиарной ответственности не доказаны, но установлено противоправное поведение КДЛ, влекущее иную ответственность, суд вправе взыскать убытки.
Однако, возможность самостоятельной квалификации и объем процессуальных последствий такой квалификации — разные вопросы.
Особенно наглядно это проявляется применительно к исковой давности.
Для требования о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности закон о банкротстве предусматривает специальный режим давности. При определении начала ее течения учитывается осведомленность управомоченного лица о совокупности обстоятельств, необходимых для предъявления именно требования о субсидиарной ответственности; течение соответствующего срока не может начаться ранее возникновения права на такое требование (пункт 5 ст. 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; пп. 58–59 постановления Пленума ВС РФ № 53).
У требования о возмещении корпоративных убытков иная конструкция. Здесь существенным является момент, когда юридическое лицо — через лицо, способное независимо от нарушителя защищать его интересы, — узнало или должно было узнать о нарушении права и надлежащем ответчике (пункт 1 ст. 200 ГК РФ; п. 3 постановления Пленума ВС РФ № 43; применительно к ответственности руководителя — пункт 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62).
Следовательно, речь идет не просто о двух разных наименованиях гражданско-правовой ответственности.
Юридически значимые обстоятельства, определяющие начало течения давности, могут различаться.
Поэтому один и тот же хозяйственный эпизод способен привести к разному результату при проверке давности в зависимости от того, квалифицируется требование как субсидиарная ответственность или как взыскание корпоративных убытков.
А если раньше оснований заявлять о давности не было?
Представим ситуацию.
В первой инстанции рассматривается требование о субсидиарной ответственности. Ответчик анализирует применимый к нему специальный срок и приходит к выводу, что он не истек.
Какое заявление о давности он должен сделать?
Затем апелляционный суд устанавливает отсутствие оснований субсидиарной ответственности, но квалифицирует те же действия как причинение юридическому лицу убытков.
Ответчик определяет начало течения давности уже по правилам, относящимся к убыткам, и приходит к выводу, что соответствующий срок истек.
Можно ли в этой ситуации ограничиться ответом: заявлять об этом следовало в первой инстанции?
Такой подход фактически требует от ответчика заранее предполагать все возможные варианты будущей судебной квалификации и превентивно заявлять материально-правовые возражения применительно к каждому из них.
Причем проблема не решается тем, что фактические обстоятельства остаются прежними. Исковая давность применяется не к фактам как таковым, а к требованию о защите конкретного нарушенного права (см. ст. 195, п. 1 ст. 200 ГК РФ; п. 1 постановления Пленума ВС РФ № 43).
Если при первоначальной квалификации оснований для заявления о пропуске срока не существовало, трудно считать процессуальным бездействием то, что ответчик не заявил такое возражение «на случай» будущей переквалификации.
Что регулирует пункт 11 постановления Пленума № 43?
Пункт 11 постановления Пленума № 43 устанавливает понятное процессуальное правило: заявление о давности делается при рассмотрении дела по существу в первой инстанции, а в апелляции — если суд перешел к рассмотрению дела по правилам первой инстанции.
Это правило препятствует восполнению в апелляции обычного процессуального бездействия стороны.
Но случай переквалификации ставит несколько иной вопрос:
можно ли считать сторону бездействовавшей, если заявленное ею в апелляции возражение связано с материально-правовым режимом, который сама апелляция намерена применить к спорному требованию?
Именно на этот вопрос п. 11 постановления Пленума № 43 прямого ответа не дает.
Показательно, что тот же пленум в п. 14 отдельно учитывает последствия изменения правовой квалификации для течения давности: обращение за судебной защитой прекращает ее течение в том числе тогда, когда суд применяет иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец (пункт 14 постановления Пленума ВС РФ № 43).
Иными словами, для целей защиты истца пленум прямо учитывает возможность последующей иной квалификации требования.
Отсюда возникает вопрос о процессуальной симметрии: должны ли последствия новой квалификации столь же полно учитываться и применительно к материально-правовой защите ответчика?
Возражение как реакция на переквалификацию
Возможно, для решения проблемы следует различать два вида ситуаций.
Первый: основание заявить давность существовало уже применительно к требованию, рассматривавшемуся первой инстанцией, но ответчик своим правом не воспользовался. Здесь применение п. 11 постановления Пленума № 43 не вызывает вопросов.
Второй: после переквалификации к спору применяется иной режим определения начала течения давности, вследствие чего возникает самостоятельное возражение ответчика.
В последнем случае речь идет не столько о запоздалом дополнении позиции, сколько о реактивном возражении — ответе стороны на ту правовую квалификацию, в которой суд намерен удовлетворить требование.
Такое разграничение позволило бы сохранить ограничения апелляционного производства, не возлагая одновременно на ответчика обязанность заявлять возражения против всех гипотетически возможных квалификаций.
Практика пока выбирает более жесткое решение
Рассматриваемая проблема возникала в практике и ранее.
Так, по делу № А76-21512/2015 суд округа не согласился с доводом о том, что переквалификация субсидиарной ответственности в убытки лишила ответчика возможности заявить о давности. Одним из аргументов стало то, что ответчик не заявлял ее в первой инстанции, в том числе применительно к требованию о субсидиарной ответственности (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 06.05.2022 по делу № А76-21512/2015).
Сходный подход применялся по делу № А76-26638/2018 (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 01.06.2023 по делу № А76-26638/2018).
Таким образом, дело № А40-62361/2020 не создает совершенно нового подхода.
Однако существующая практика, по существу, отвечает на вопрос «заявлялась ли давность раньше?», не разрешая предшествующего ему вопроса «имелись ли раньше материально-правовые основания заявить именно ту давность, которая стала релевантной после переквалификации?».
Если начало течения сроков по двум видам ответственности определяется по разным юридически значимым обстоятельствам, эти вопросы нельзя автоматически отождествлять.
Переквалификация — больше, чем смена нормы
Проблема становится еще заметнее с учетом определения ВС РФ от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266.
В нем Верховный суд обратил внимание на необходимость разграничивать корпоративные и кредиторские убытки в зависимости от того, чья имущественная сфера нарушена. Это различие влияет, в частности, на принадлежность требования и порядок распоряжения им в банкротстве (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266).
В деле № А40-62361/2020 спорные займы были выданы до установленной судами даты объективного банкротства. Поэтому после перехода к конструкции убытков возникал самостоятельный вопрос о характере взысканного вреда и защищаемом имущественном интересе.
Это показывает, что переквалификация субсидиарной ответственности в убытки способна изменить значительно больше, чем ссылку на применимую статью.
Могут измениться юридически значимые обстоятельства, защищаемый интерес, предмет доказывания, распределение бремени доказывания, режим распоряжения требованием и правила определения начала течения давности.
На этом фоне утверждение о том, что «требование осталось неизменным», само по себе еще не решает проблему.
Новая квалификация — прежний объем защиты?
В рассматриваемом деле возникла характерная асимметрия.
Для заявителя последствия переквалификации учитываются: при отсутствии оснований субсидиарной ответственности он получает судебную защиту посредством взыскания убытков.
Для ответчика последствия новой квалификации оказываются ограниченными: объем допустимых возражений определяется исходя из позиции, которую он занимал при рассмотрении требования в прежней квалификации.
Получается парадокс:
квалификация достаточно новая, чтобы взыскать убытки, но недостаточно новая, чтобы рассмотреть возражение о давности, относящееся к взысканию этих убытков.
Апелляционный суд специально вынес вопрос о переквалификации на обсуждение сторон. Ответчик отреагировал на поставленный судом вопрос, но его заявление о давности оказалось процессуально недопустимым.
Кассационный суд оставил постановление апелляции без изменения. При этом в тексте постановления отдельной мотивированной оценки довода о неправомерности отказа рассмотреть заявление о давности не содержится. В то же время окружной суд поддержал саму возможность самостоятельной квалификации ответственности как убытков.
Определением от 28.08.2026 № 305-ЭС26-8526 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения Судебной коллегией по экономическим спорам ВС РФ было отказано.
Однако отказ в передаче конкретной жалобы не следует отождествлять с формированием правовой позиции Экономколлегии по поставленному вопросу. Самостоятельного разрешения коллизии между переквалификацией в апелляции и возможностью заявить обусловленное ею возражение о давности в этом деле Верховный суд не дал.
Как устранить процессуальную асимметрию
Представляется, что для подобных случаев может быть сформулировано достаточно узкое правило, не отменяющее ни принцип jura novit curia, ни ограничения апелляционного производства.
Если суд апелляционной инстанции применяет иную правовую квалификацию требования, которая влечет иной режим определения начала течения исковой давности, суду следует предоставить ответчику возможность заявить о применении давности именно к требованию в новой квалификации.
При этом недостаточно установить лишь то, что заявление не делалось в первой инстанции.
Необходимо ответить на более содержательный вопрос:
существовало ли при прежней квалификации материально-правовое основание для того возражения о давности, которое ответчик заявляет после переквалификации?
Если существовало, действует общее правило п. 11 постановления Пленума № 43 и последствия процессуального бездействия несет сторона ответчика.
Если же релевантность возражения обусловлена применением иного режима давности вследствие переквалификации, ситуация принципиально иная.
Такой подход не ограничивает право суда знать закон и самостоятельно квалифицировать спорное отношение. Он лишь предполагает симметричные последствия реализации этого права.
Jura novit curia означает, что суд знает право. Но этот принцип едва ли можно понимать как обязанность ответчика заранее предугадать все возможные варианты будущей судебной квалификации.
Право суда изменить квалификацию требования должно сопровождаться правом сторон полноценно защищаться от требования именно в той квалификации, в которой суд намерен его удовлетворить.
