Максим Андреев

Резюмируя вышеизложенное, мы ожидаем, что ВС РФ на примере данного дела даст нижестоящим судам «сигнал» о том, что споры о признании сделки недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ нельзя разрешать формально, опираясь только на отсутствие ограничений полномочий представителя в доверенности. Наоборот, суды должны активно исследовать обстоятельства, чтобы ответить на вопрос, был ли причинен оспариваемой сделкой явный ущерб интересам представляемого, и, если – да, то мог ли контрагент распознать причинение такого явного ущерба представляемому, а также имелся ли сговор между представителем и контрагентом по сделке. В завершение отметим, что настоящее дело – это очередное напоминание участникам оборота о том, что заключение договора с представителем по доверенности требует повышенного стандарта осмотрительности, поскольку в случае, если впоследствии судом будет установлено кратное занижение цены договора по сравнению с рыночной стоимостью имущества, то такая сделка может быть признана недействительной.

Видится спорным подход нижестоящих судов о допустимости сальдирования требований в рамках настоящего дела в ситуации, когда обоснованность одного из таких требований оспаривается стороной в рамках параллельного дела. При такой ситуации обоснованность встречного требования, рассматриваемого в рамках параллельного дела, де-факто входит в предмет доказывания по настоящему делу, что требует исследования судом обстоятельств, связанных со встречным требованием. Более корректным является объединение судом данных дел в одно производство либо, на крайний случай, приостановление дела, в рамках которого планируется сальдирование, до разрешения судом второго дела, где проверяется обоснованность встречного требования.

Важно также обратить внимание, что к критериям тождества относится совпадение исков не только по предмету, но и по их сторонам и основанию. Так, предъявление гражданского иска в уголовном деле к подсудимому (ответчику) гражданину не препятствует предъявлению аналогичного иска, например, к организации-заемщику за пределами уголовного дела, поскольку отсутствует тождество по сторонам дела. Данный подход следует из определения ВС РФ от 6 сентября 2022 г. № 49-УД22-18-К6. При этом свою актуальность сохраняет вопрос о соотношении иска о взыскании убытков в уголовном деле и требования о привлечении к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве. Так, ВС РФ в определении от 3 июля 2020 г. № 305-ЭС19-17007(2) по делу № А40-203647/2015 пришел, на наш взгляд, к весьма порочному выводу об их совпадении.

Из определения о передаче жалобы в Экономколлегию ВС РФ следует, что муниципальный контракт признан недействительным из-за нарушения бюджетного и водного законодательства, в результате чего муниципалитет мог приобрести право собственности на часть акватории озера Байкал, которое находится в федеральной собственности. С учетом этого именно действия Комитета стали причиной признания сделки недействительной, в связи с чем у другой стороны должно быть право взыскать убытки, связанные с признанием контракта недействительным. Таким образом, по моему мнению, взыскание убытков, связанных с признанием сделки недействительной, возможно, если основанием для признания сделки недействительной стали действия (бездействие) одной из сторон сделки.