Максим Лапкин

Логика суда понятна: вознаграждение было утверждено отдельным судебным актом, который никто не отменил, а значит, включать его в состав убытков нельзя. Это важное разграничение для практики. Убытки с управляющего и его вознаграждение — разные правовые категории, и смешивать их в одном расчете не получится. Хочешь оспорить вознаграждение — подавай отдельный спор, а не включай эту сумму в иск об убытках. Ну а главный урок остается прежним: должник в банкротстве — не просто источник конкурсной массы, и управляющий обязан об этом помнить.

Кассация также сформировала понятный стандарт: для получения судебного поручения достаточно обосновать высокую вероятность наличия у должника имущества за рубежом, факт того, что должник информацию не раскрывает, и невозможность получить ее другим способом. При этом суд отдельно подчеркнул: отсутствие у управляющего конкретных данных об имуществе не повод для отказа, поскольку сам должник мог намеренно скрыть активы. Отказ нижестоящих судов фактически лишал бы кредиторов единственного реального инструмента поиска зарубежного имущества должника.

Наиболее значимым выводом для практики является то, что решение собрания кредиторов не может легализовать превышение лимитов, закрепленных в ст. 20.7 Закона о банкротства. Данная позиция также закрепляет право арбитражного управляющего на самостоятельное определение расходов по делу о банкротстве и может быть использована для выстраивания защиты в схожих ситуациях. Суд занял формально-ограничительную позицию, акцентируя соблюдение процедурных лимитов и сроков даже в ущерб экономической целесообразности. Судом отмечена недопустимость самовольного изменения условий продажи имущества, что является самостоятельным основанием для удовлетворения жалобы.