Андрей Павлов

В этом деле истцу пришлось потратить 7 млн руб. для сохранения своей доли голосов на собрании акционеров, которые он квалифицирует как убытки в ситуации увеличения уставного капитала на 35 млн руб. при отсутствии для этого объективной необходимости. Следовательно, судам необходимо было дать оценку доводам о недобросовестности действий контролирующего акционера.При рассмотрении такой категории дел ранее сложившаяся судебная практика предписывает судам проверять, могло ли голосование истца повлиять на его результаты, и действовать исходя из этого. Однако недобросовестные действия не могут предоставлять такую защиту мажоритариям. С учетом этого, Судебная коллегия по экономическим спорам, вероятнее всего, направит дело на новое рассмотрение для переоценки доводов истца, и решение о размещении дополнительных акций в итоге будет признано недействительным.

Российское же гражданское законодательство, в особенности после реформы вещных прав в 2021 году, предполагает возникновение первичного права собственности на построенный или реконструированный объект недвижимости непосредственно у инвестора в соответствии с условиями инвестиционного договора (ст. 287.1 ГК РФ, ст. 10.2 ФЗ "Об инвестиционной деятельности в РФ, осуществляемых в форме капитальных вложений"). Кроме того, возбуждение дела о банкротстве непосредственно после удовлетворения требования инвестора о признании за ней права на спорное помещение судом общей юрисдикции может свидетельствовать о недобросовестном поведении должника и его кредиторов. Поэтому, исключая спорное имущество из конкурсной массы, суд округа сделал правильный вывод о попытке должника и его кредиторов преодолеть негативное для них решение об определении правовой судьбы имущества, вынесенное в преддверии возбуждения дела о банкротстве.

Банкротному сообществу давно известно, что системные кредиторы, в особенности государственные банки, уполномоченный орган и Агентство по страхованию вкладов, нередко уклоняются от принятия решения в отношении судьбы залогового имущества, вынуждая управляющих утверждать условия его реализации в суде по результатам разрешения разногласий. В рассматриваемом деле залоговый кредитор на протяжении многих лет с 2016 года занимал молчаливую позицию, хотя мог и должен был утвердить порядок реализации предмета залога и своевременно избежать несения расходов на его содержание.

Несмотря на некоторую логику отмененных судебных актов, которыми требования о выплате неустойки за несвоевременную сдачу результата работ (строительного подряда) отнесены к текущим платежам в процедуре банкротства исполнителя, исходя из того, что срок сдачи объекта истекал после принятия к производству заявления, такие требования без сомнения относятся к реестровым. Пункт 1 статьи 5 закона о банкротстве к текущим относит денежные обязательства, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом. Таким образом, закон указывает на момент возникновения обязательства, а не на срок его исполнения. Первоначально обязательство по оплате строительных работ в рассматриваемом случае должно было возникнуть еще до даты возбуждения дела о банкротстве, однако дополнительным соглашением сторон сдача объекта была перенесена на более поздний срок в связи с недобросовестным поведением застройщика. Поэтому Экономколлегия отказала в предоставлении особого благоприятного режима текущих платежей со ссылкой на пункт 13 Постановления пленума ВАС РФ №63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» от 23.07.2009 г., «возникшее до возбуждения дела….реестровое требование не может впоследствии приобрести статут текущего.