Илья Комиссаров

Конечно, единый IP-адрес, использование телефона жены должника для получения банковских кодов и иные цифровые следы по отдельности могут объясняться семейными или бытовыми обстоятельствами. Однако в совокупности с движением денег, совпадением контрагентов, имущества, персонала, адресов и характера деятельности они способны подтвердить фактический контроль должника над бизнесом дочери. Особенно значимо указание на необходимость оценки всех доводов в их взаимной связи, а не последовательного отклонения каждого как недостаточного самого по себе.

Верховный суд также обратил внимание на то, что отсутствие формальной аффилированности не исключает наличие фактической связи между сторонами. Поэтому суды должны оценивать не только юридические документы, но и экономическую логику отношений между участниками сделки. Для практики банкротства это решение означает усиление требований к доказыванию. Финансовые управляющие и кредиторы получили дополнительный аргумент для оспаривания документов, которыми оформляется фиктивное прекращение обязательств. В свою очередь, сторонам сделок придется более внимательно относиться к оформлению расчетов и хранению подтверждающих документов.

С практической точки зрения, после данного определения кредиторам следует смещать акцент процессуальной стратегии: рассчитывать на последующее взыскание индексации за период процедур банкротства становится значительно сложнее. Более перспективным выглядит своевременное заявление требований о мораторных процентах и тщательный расчет состава требований уже на стадии формирования реестра.

В последнее время стороны банкротного спора часто прибегают к процедуре взыскания убытков с управляющего, особенно когда мало шансов пополнить конкурсную массу привычными мероприятиями. Повальное привлечение к ответственности управляющего, особенно в ситуации правовой неопределенности или в ситуации недобросовестного поведения самого кредитора безусловно подрывает институт банкротства, поскольку все меньше арбитражных управляющих готовы мириться с такими рисками. Суд округа, на мой взгляд, обоснованно указал на необходимость анализа фактических имущественных последствий и поведения всех участников процедуры.

Упрощается корпоративное управление, снижаются издержки на сопровождение, быстрее принимаются решения. Это делает замещение активов более рабочим инструментом, особенно для среднего бизнеса. Вход в ООО значительно проще, чем в АО (в том числе с точки зрения корпоративных процедур и структурирования сделки). Это может повысить инвестиционную привлекательность «пересобранного» бизнеса. Думаю, что такое изменение можно смело относить к позитивным, которые смещают фокус банкротства как инструмента ликвидации в сторону сохранения и реструктуризации бизнеса.

В деле о привлечении Ю.А. Черткоевой суд кассационной инстанции правильно квалифицировал именно совокупность обстоятельств, не ограничившись ее номинальностью. Тут дана оценка и фактической возможности осуществлять руководство обществом, и нахождению привлекаемых лиц в браке, и личному участию Ю.А. Черткоевой в заключении и исполнении сделок, причинивших вред кредиторам (в том числе с привлечением нотариуса, который в силу положений о нотариате разъясняет участникам существо сделок и их последствия), и отсутствию доказательств, которые указывали бы на неосведомленность Ю.А. Черткоевой о деятельности ее супруга.