Марьям Шамгунова

ВС РФ постепенно отказывается от модели, в которой управляющий отвечает лишь за очевидные нарушения. На смену ей приходит новая модель профессиональной ответственности, где определяющим становится вопрос не почему и при каких обстоятельствах допущено нарушение (техническая ошибка), а могла ли она вообще быть допущена лицом, обладающим необходимой квалификацией и действующим разумно и добросовестно. Для арбитражных управляющих «техническая ошибка» все чаще перестает быть оправданием и становится самостоятельным проявлением ненадлежащего исполнения обязанностей.

Вынесенное определение будет ориентиром для граждан, которые проходят процедуру банкротства и юристов, которые их защищают, с точки зрения важности выбора правильной процессуальной модели поведения должника в деле о банкротстве: необходимости добросовестно пользоваться своим положением должника, необходимости принятия всевозможных мер для компенсации потерь конкурсной массы и честном сотрудничестве с финансовым управляющим.

Удивительно, что на новом рассмотрении суды не учли указания вышестоящей инстанции. При этом признание обязательными указаний суда вышестоящей инстанции неизбежно влечет за собой обязанность суда нижестоящей инстанции учесть их при новом рассмотрении дела, не позволяет их игнорировать. Недооценка судьями указаний судов вышестоящих инстанций недопустима, поскольку определения этих судов существенно влияют на судебную практику в силу их убедительности и обоснованности, а также направлены на поддержание принципа правовой определенности.

Во внимание судом приняты факты привлечения участников к субсидиарной ответственности, факты неисполнения ими ни в коей мере своих обязательств из субсидиарной ответственности, поведение единственного участника в виде попытки обойти добровольную ликвидацию (изъятие у общества активов, объёмов работ и передачи их в пользу другого подконтрольного лица). Окружной суд подчеркивает, что должник, его учредители (участники) и заявитель по делу о банкротстве на солидарной основе отвечают перед управляющим за погашение расходов по делу о банкротстве. Действительно, согласно разъяснениям, изложенным в п. 10 Постановления №53, по смыслу п. 5 ст. 61, п. 2 ст. 62 Гражданского кодекса при отсутствии у должника средств, достаточных для финансирования процедур банкротства, необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (участников).

С одной стороны, Конституционный суд указал на необходимость сохранять за должниками-гражданами денежные средства, вырученные от продажи единственного жилья, заложенного в ипотеку, оставшиеся после расчета с залогодержателем и погашения обязательных расходов по делу (до внесения изменения в законодательство). С другой стороны, он дал судам право отказать в применении исполнительского иммунитета к этим средствам или снизить его, если будет установлен факт явного недобросовестного поведения или злоупотребления правом. Тем самым Конституционный суд пытался найти разумный баланс (разумный иммунитет) между интересами кредиторов и должника. Между тем, понятия «явно недобросовестного поведения» как «злоупотребления правом» являются оценочными понятиями. Это означает, что возможность их установления судом зависит, в первую очередь, от возможностей кредиторов убедительно продемонстрировать эти факты суду, и, во-вторых, от готовности суда давать в судебном акте подробную оценку поведения гражданина и, как следствие, применения/неприменения института на спорные денежные средства. В такой ситуации, судебная практика едва ли сможет похвастаться единообразием.

По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (ст. 15 ГК РФ). Отсутствие же вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401 ГК РФ). Вина в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное (п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 No 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ». В обоснование причинения директором обществ убытков в виде вывода денежных средств, ФНС ссылался на обстоятельства, установленные в ходе налоговой проверки, а именно необоснованное и экономически нецелесообразное в отсутствие встречного предоставления перечисление должником денежных средств в адрес «фирм-однодневок» которые не имели ресурсов для выполнения работ. Это значит, на директора общества перешло бремя доказывания реальности правоотношений с указанными организациями, чего им (директором) сделано не было.

Буквально в январе 2024 года ВС РФ отказался включать требование банка «Югра» в реестр из-за пропущенного срока давности (определение СКЭС Верховного суда РФ от 31.01.2024 года № 304-ЭС22-12819 (7,8)). ВС РФ в январе вновь подчеркнул, что если для удовлетворения иска по второму делу необходимо решение по первому делу, то рассмотрение первого дела не приостанавливает давность по второму, поскольку заявитель имеет возможность подать второй иск и заявить ходатайство о его приостановлении до рассмотрения первого. ВС РФ майским определением еще раз обратил внимание на тот факт, что отсутствие судебного акта по преобразовательному иску не влияет на течение срока исковой давности со ссылкой на право банка параллельно предъявить свои требование к обществу с ходатайством о приостановлении производства по спору до окончания рассмотрения первого дела.