Владислав Шатров

Таким образом, в будущем судам придется развивать и дополнять данную правовую позицию ВС РФ, в том числе, разрешая следующие спорные вопросы: во-первых, обязан ли конкурсный управляющий при реализации права требования к наследникам раскрывать в публикации в ЕФРСБ сведения о стоимости наследуемого имущества; во-вторых, будет ли отсутствие подобной информации основанием для отказа победителя торгов от заключения договора и предъявления требования о возврате задатка; в-третьих, возможно ли пересмотреть стоимость наследуемого имущества (т.е. размера ответственности), в случае злоупотребления со стороны наследников, умышленно затягивающих рассмотрение спора для извлечения выгоды в размере разницы в стоимости имущества на дату открытия наследства и на дату обращения взыскания на имущество.

Из буквального толкования п. 2 ст. 1 Закона о банкротстве следует, что действие закона распространяется на юридические лица, которые могут быть признаны несостоятельными (банкротами) в соответствии со ст. 65 ГК РФ. Указанное формально допускает применение положений Закона о банкротстве, а значит, и моратория на взыскание неустойки по отношению, в том числе, к государственным органам, так как в ст. 65 ГК РФ отсутствует запрет на их банкротство.

Вместе с тем, на практике антиисковые запреты российских судов нередко игнорируются в ряде юрисдикций. Более того, ранее Высокий суд Англии и Уэльса принял постановление, запрещающее трем российским СМИ – Russia Today, «Спасу» и «Царьграду» – инициировать новые или продолжать существующие судебные процессы против Google по вопросу блокировки их Youtube-каналов. В связи с этим нельзя в полной мере исключать, что Google Ireland будут приняты симметричные меры по инициированию антиискового запрета в отношении ООО «Гугл» (РФ) в лице российского конкурсного управляющего.

С практической точки зрения это огромный прорыв, позволяющий в дальнейшем рассчитывать на признание полномочий российских арбитражных управляющих в иностранных судах. В то же время теоретикам скорее всего предстоит осмыслить подход суда ЮАР к признанию судебного акта о констатации недействительности оспоримой сделки и полномочий российского конкурсного управляющего. Возможной альтернативой являлось бы введение локальной процедуры банкротства в ЮАР, однако это потенциально не отвечало бы принципу процессуальной экономии.

В контексте сформировавшихся с момента принятия Закона от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ о поправках в Закон о банкротстве тенденций указанная позиция АС Северо-Кавказского округа поспособствует практике рассмотрения споров о включении в реестр требований государственных заказчиков без судебных заседаний. Также, вероятно, будет сформулирован определенный минимальный комплект документов, подтверждающий законность требования заказчика: доказательством предоставления аванса, уведомлением о расторжении контракта и арифметическим расчетом.

С высокой вероятностью Верховным Судом будет указано на то, что в результате зачета требований по основному долгу (5,5 млн руб. против 7 млн руб.) положительное сальдо формируется в пользу ответчика, а следовательно, неустойка в размере 8,3 млн руб. на первоначальное требование истца начислению в принципе не подлежит. Данный подход основывается на абз. 2 п. 15 постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6, согласно которому, если лицо находилось в просрочке исполнения зачитываемого обязательства, срок исполнения по которому наступил ранее, то проценты за пользование чужими денежными средствами и/или неустойка начисляются до момента прекращения обязательств зачетом. С учетом данного разъяснения ключевым вопросом, который следовало разрешить судам, является момент зачета (т.е. календарная дата наступления срока исполнения по более позднему из встречных обязательств: по оплате подрядных работ и устранению недостатков).

Судом кассационной инстанции обосновано приведена ссылка на определение ВС РФ от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30101(1,2), согласно которому к числу подозрительных сделок должника отнесены в т.ч. сделки по возврату компенсационного финансирования (по изъятию такого финансирования). В целом судом Волго-Вятского округа сделано сразу несколько интересных для практики выводов: Во-первых, подтверждена корректность довода арбитражного управляющего о том, что компенсационным финансированием может быть признана и передача аффилированным лицом имущества (основных средств) в аренду должника с существенной отсрочкой платежа (т.к. де-факто в безвозмездное пользование). Во-вторых, судом округа исправлен ошибочный вывод судов первой и апелляционной инстанции о возложении на заявителя бремени доказывания осведомленности аффилированных сторон о наличии у сделки цели применения вреда независимым кредиторам. Напротив, факт осведомленности руководителя должника о свершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов не подлежит исследованию, поскольку он очевиден исходя из предоставленных руководителю полномочий и презюмируется в силу прямого указания ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Наконец, судом абсолютно обоснованно применен повышенный стандарт доказывания в связи с аффилированностью сторон сделки, что означает отсутствие необходимости установления факта наличия требований независимых кредиторов, подтвержденных судебным актом, непосредственно на дату платежа (достаточно наличия самого факта существования кредиторов на дату сделки, что следует из признака имущественного кризиса). Аналогичная позиция была сформулирована АС Московского округа в Постановлении от 02.07.2025 по делу А40-111538/2021. Таким образом, позицию АС Волго-Вятского округа следует признать положительной для формирования практики оспаривания аналогичных сделок с аффилированными лицами. Действительно, компенсационное финансирование может заключаться в т.ч. в предоставлении имущества в пользование (для поддержания финансовой стабильности одного из обществ внутри группы компаний). Вместе с тем, ситуация в рассматриваемом деле является достаточно специфичной, т.к. спорные платежи по возврату арендной платы совершались со значительной просрочкой, в т.ч. по истечении сроков исковой давности (что свидетельствует о злоупотреблении сторон сделки). В случае разумных сроков возврата (в рамках графика по договору) платежей в пользу даже аффилированного лица суды часто отказывают в удовлетворении заявлений.

Ключевым аспектом для понимания позиции Минфина и ЦБ является проект п. 4 ст. 8.11 ФЗ «О рынке ценных бумаг», согласно которой в случае признания депозитария, выдавшего цифровое свидетельство, банкротом ЦФА (удостоверяемое данным свидетельством) передается владельцу указанного свидетельства, а цифровое свидетельство погашается. Таким образом, логика ЦБ и Минфина, вероятно, заключается в системном толковании проектов п. 4 ст. 8.11 ФЗ «О рынке ценных бумаг» и п. 3.1 ст. 185.5 Закона о банкротстве. В этом случае при достаточности ЦФА на счете депозитария они напрямую передаются владельцам цифровых свидетельств (обособляясь тем самым от конкурсной массы депозитария), а при недостаточности ЦФА распределение происходит исключительно между владельцами цифровых свидетельств (опять же, обособленно от иных владельцев ценных бумаг). Подобный подход учитывает специфику ЦФА и повышает их привлекательность для инвесторов, которым в случае банкротства депозитария не придется конкурировать с иными кредиторами.

Тем не менее подход судов по делу № А63-2940/2022 следует признать обоснованным, так как конкурсным управляющим, возражавшим против включения в реестр требования иностранного кредитора (Ливанского оффшора, аффилированного с L.I.T.A.T. Group), приведен большой объем доказательств наличия у кредитора бизнес-интересов на Украине, Кипре и Британских Виргинских островах в периоды и после принятия Распоряжения Правительства РФ от 5 марта 2022 г. № 430-р. Таким образом, с учетом того, что Украина, Кипр и БВО признаны Распоряжением Правительства № 430-р недружественными странами, включение в реестр требования кредитора, аффилированного с компаниями из данных юрисдикций, действительно с учетом обстоятельств конкретного дела могло повлечь нарушение публичного порядка.

С точки зрения влияния на практику комментируемое определение ВС РФ по вопросам индексации должно подтвердить и закрепить в практике нижестоящих судов действующий механизм расчета индексации (с учетом и инфляционных, и дефляционных месяцев). Следует положительно отметить деятельность Верховного Суда в данном направлении, поскольку за сравнительно короткий период времени (2022–2025 гг.) ВС РФ удалось сформулировать ключевые принципы и критерии механизма индексации, что положительно скажется на развитии гражданского оборота и будет стимулировать должников своевременно исполнять свои обязательства.

В качестве деликтов топ-менеджерам вменялись действия по реорганизации (действия по присоединению к банку «Пушкино» ОАО «АБ Финанс Банк») и выдача необеспеченных кредитов заемщикам с низким кредитным рейтингом (что повлекло невозможность их возврата ввиду неплатежеспособности заемщиков). Таким образом, суды при рассмотрении дела решали ключевую задачу по поименному установлению вовлеченности каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых им сделок и деликтов применительно к каждому эпизоду, как того требует судебная практика ВС РФ (см.: определение № 305-ЭС17-7124(6) от 17 ноября 2021 г.). ВС РФ и суд округа, что немаловажно, подтвердили правовую позицию, что пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Сформулированный ВС РФ подход представляется логичным и обоснованным, так как расходы на взыскание неразрывно связаны с основным требованием. Поскольку расходы на привлеченных специалистов являются текущими и также включаются в размер субсидиарной ответственности, то разумно ожидать, что, выбирая в порядке ст. 61.17 Закона о банкротстве способ распоряжения требованием в виде реализации на торгах, кредитор (в том числе по текущим платежам) принимает на себя последствие в виде утраты права на взыскание всей суммы долга с контролирующего лица. Поскольку заявитель по делу о банкротстве (ФНС) отвечает солидарно с контролирующим должником (в части возмещения расходов на процедуру), то реализация требования к контролирующему лицу на торгах (без оговорок) влечет автоматический переход прав требований к ФНС от кредитора по текущим платежам к победителю торгов.

Соответственно, ссылаясь на формирование новой практики (об опровержимости презумпции неплатежеспособности) и возможность погашения требований Банка и ООО «Скадар», АО «РКК» может рассчитывать на отказ во введении процедуры наблюдения, если суд признает план выхода из кризиса обоснованным. Подобный подход позволил, например, должнику по делу № А41-45721/2023 отсрочить момент введения процедуры банкротства более чем на год. Тем не менее более вероятным представляется сценарий, при котором на момент рассмотрения обоснованности заявления банка в дело о банкротстве АО «РКК» поступит еще несколько заявлений от независимых кредиторов, что, определенно, повлияет на мнение суда в пользу принятия определения о введении процедуры наблюдения в отношении АО «РКК».

Как справедливо отмечается в статье, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 16 постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 63, обязанность по возмещению судебных расходов (в том числе государственной пошлины), понесенных лицом, в пользу которого принят судебный акт, для целей квалификации в качестве текущего платежа считается возникшей с момента вступления в законную силу судебного акта о взыскании указанных расходов. Действительно, крайне спорным с точки зрения принципов справедливости и равенства всех участников гражданского оборота перед законом представляется ситуация, когда вероятность возмещения судебных расходов (поскольку объективно шанс на возмещение текущих платежей всегда выше) поставлена в зависимость от даты обращения реестрового кредитора с исковым заявлением в государственный или третейский суд. Следует обратить внимание, что, например, согласно п. 30 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2023), если расходы по уплате арбитражного сбора за рассмотрение дела третейским судом возникли после даты принятия заявления о банкротстве должника, то требование о выдаче исполнительного листа на принудительное взыскание таких расходов является текущим и может быть рассмотрено вне рамок дела о банкротстве. Таким образом, не исключена ситуация, при которой кредитор по реестровым требованиям, подтвержденным решением третейского суда или международного арбитража, находится несколько в более привилегированном положении, нежели кредитор, обратившийся в государственный суд (до возбуждения дела о банкротстве).

В связи с этим позиция суда кассационной инстанции может существенно повлиять на разрешение споров о взыскании убытков с руководителей филиалов в случае, когда сделка (вменяемая в качестве деликта) была совершена хотя и с превышением полномочий, но с одобрения контролирующих лиц общества. Также крайне интересна позиция суда в части фактического признания добросовестности поведения руководителя филиала, направленного на прекращение обязательств должника перед контрагентами. Однако ненадлежащее оформление соглашений о зачете встречных однородных требований (ст. 410 ГК РФ) вполне может быть вновь оценено как противоправное (неразумное, неосмотрительное) поведение при новом рассмотрении дела в суде первой инстанции.