Мария Фахрутдинова, финансовый управляющий Гульчачак Алдакаевой, представила отчет и ходатайство о завершении процедуры. Суд первой инстанции завершил реализацию имущества, но не применил правила об освобождении от обязательств, указав на недобросовестность должника. Апелляция оставила определение без изменения, сославшись на последовательное наращивание кредиторской задолженности и отсутствие сведений о расходовании средств от продажи имущества. Гульчачак Алдакаева обратилась в Арбитражный суд Уральского округа, указав на отсутствие заявлений кредиторов о неосвобождении и наличие причинно-следственной связи между стихийным бедствием и получением кредитов. Окружной суд установил, что суды не исследовали доказательства о восстановлении жилья после стихийного бедствия и не учли презумпцию добросовестности. Кассация отменила судебные акты в части неосвобождения и освободила должника от обязательств (А07-9906/2025).
Фабула
В августе 2025 года суд признал Гульчачак Алдакаеву банкротом и утвердил финансовым управляющим Марию Фахрутдинову. Финансовый управляющий представила отчет о деятельности, реестр требований кредиторов, анализ финансового состояния должника и ходатайство о завершении процедуры.
В июле 2026 года суд завершил процедуру реализации имущества, при этом отказавшись применить к Алдакаевой правила об освобождении от исполнения требований кредиторов. Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения. Гульчачак Алдакаева обратилась в Арбитражный суд Уральского округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Республики Башкортостан завершил процедуру реализации имущества, но не освободил Гульчачак Алдакаеву от исполнения обязательств перед кредиторами. Суд указал на недобросовестность поведения должника. Кредитные договоры с банком ВТБ, «Уралсиб» и «Альфа-Банк» были заключены в короткий промежуток времени, а через несколько месяцев должник обратился с заявлением о банкротстве.
Суд также указал на отсутствие сведений о целях расходования средств от реализации имущества в период подозрительности.
Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения. Апелляция согласилась с выводами о последовательном наращивании должником задолженности и принятии заведомо неисполнимых обязательств.
Суд указал, что должник не ставил новых кредиторов в известность о наличии уже принятых обязательств и представлял сведения об устойчивом финансовом положении. Апелляция также отметила, что должник не трудоустроен и доказательства принятия мер к трудоустройству отсутствуют.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал, что в силу пункта 4 статьи 213.28 закона «О банкротстве» освобождение гражданина от обязательств не допускается, если гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения, а также если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства гражданин действовал незаконно. При распределении бремени доказывания необходимо исходить из презумпции добросовестности и добропорядочности гражданина до тех пор, пока не установлено обратное.
При этом отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами. По общему правилу принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей не может являться основанием для неосвобождения от долгов.
Гульчачак Алдакаева в обоснование своей позиции пояснила, что кредитные обязательства перестали исполняться ею вынужденно, в связи с необходимостью восстановления единственного жилья, пострадавшего в результате стихийного бедствия, шквалистого ветра и затопления. В подтверждение указанных обстоятельств должником в ходе рассмотрения дела был представлен отзыв на ходатайство о завершении процедуры, в котором она пояснила, что в результате стихийного бедствия пострадало ее единственное жилье, в связи с чем использование значительных средств на ремонт и восстановление дома было вынужденной и экстренной мерой. Должником представил акты, договоры на выполнение ремонтно-строительных работ на сумму 3,5 млн рублей, чеки на покупку строительных материалов, техническое заключение специалиста, фото причиненного ущерба, новостные сведения, подтверждающие стихийное бедствие в районе проживания должника.
Указанные доводы и доказательства никем из участников дела о банкротстве не оспаривались, а финансовый управляющий в представляемых процессуальных документах подтверждал изложенную должником позицию.
Суды первой и апелляционной инстанций в нарушение требований статей 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса не установили какие-либо обстоятельства, опровергающие доводы должника о том, что расходование крупных денежных сумм было вынужденной мерой для восстановления единственного жилья, пострадавшего в результате стихийного бедствия.
Каких-либо конкретных выводов и оценок относительно имеющихся в материалах электронного дела первичных документов, представленных должником в июле 2026 года, обжалуемые судебные акты не содержат.
Выводы судов об умышленной недобросовестности должника, недоказанности материалами дела ухудшения финансового состояния должника вследствие чрезвычайных обстоятельств и наличии оснований для неосвобождения его от исполнения обязательств противоречат материалам электронного дела о банкротстве. Кассация также отметила, что само по себе заключение нескольких кредитных договоров в короткий промежуток времени не является безусловным основанием для неосвобождения гражданина от исполнения обязательств. Указанное обстоятельство подлежит оценке в совокупности с иными доказательствами, в том числе с причинами возникновения неплатежеспособности должника и его поведением при возникновении и исполнении обязательств. При доказанности должником объективного характера возникших затруднений и отсутствии мотивированного вывода о явной недобросовестности должника у судов отсутствовали основания для неосвобождения должника от исполнения обязательств.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил акты нижестоящих судов в части неприменения правил об освобождении Гульчачак Алдакаевой от исполнения требований кредиторов и применил в отношении Алдакаевой правила об освобождении от обязательств перед кредиторами, предусмотренные пунктом 3 статьи 213.28 закона «О банкротстве».
Почему это важно
Данное постановление окружного суда, по мнению Дмитрия Емельянцева, партнера юридической компании «Правый берег», заслуживает внимания не столько из-за результата (освобождение от долгов), сколько в связи с тем, как суд округа выстроил проверку вывода нижестоящих судов о недобросовестности гражданина. Вопрос об освобождении от обязательств остается самой конфликтной точкой потребительского банкротства.
Суды нередко подменяют оценку поведения должника воспроизведением набора типовых формулировок: «последовательное наращивание задолженности», «принятие заведомо неисполнимых обязательств», «не раскрыты цели расходования средств». Рассматриваемый акт — отличный пример того, что типовые подходы и формулировки далеко не всегда актуальны. Даже если изначально кажется, что утка плавает как утка, все-таки следует проверить, не поет ли она как соловей.
Дмитрий Емельянцев поясняет свои рассуждения. Суд первой инстанции, завершая процедуру, не освободил Фахрутдинову М.О. от долгов, указав на недобросовестность должника. Апелляция оставила в силе судебный акт первой инстанции, указав, что кредиты взяты в один день и с интервалом в четыре дня, а заявление о банкротстве подано через семь месяцев, что свидетельствует о последовательном наращивании задолженности и принятии заведомо неисполнимых обязательств. Кроме того, должник не сообщал новым кредиторам о наличии уже принятых обязательств и представлял сведения об устойчивом финансовом положении, а цели расходования средств от продажи имущества не раскрыты, да еще и меры к трудоустройству не принималось. Вроде бы суды явно выявили злоупотребление и законно отказали в освобождении от долгов.
Однако кассационная инстанция, отменяя судебные акты, обратила внимание на то, что кредиты привлекались должником для восстановления единственного жилья, пострадавшего от шквалистого ветра и затопления. Должник представил акты, договоры на выполнение ремонтно-строительных работ на 3,5 млн. рублей, чеки о покупке материалов, техническое заключение о размере ущерба, фотографии и новостные публикации. Эти доводы и документы никем не оспаривались, финансовый управляющий их подтверждал, а суды первой и апелляционной инстанций не установили ни одного обстоятельства, опровергающего причинно-следственную связь между чрезвычайным событием и ухудшением финансового состояния должника, и не дали оценки первичным документам, подчеркивает Дмитрий Емельянцев.
Особенно интересно в этой связи, с его точки зрения, звучат выводы суда округа о том, что принятие непосильных долговых обязательств из-за необъективной оценки собственных возможностей основанием для неосвобождения не является и что неразумность поведения сама по себе таким препятствием не выступает.
«Представляется, что рассматриваемый судебный акт полностью соответствует духу банкротного законодательства и основной цели процедуры банкротства граждан», — полагает Дмитрий Емельянцев.
Он считает постановление Уральского округа для добросовестных должников дополнительным аргументом того, что линию защиты своего права на освобождение от долгов следует строить не на отрицании фактов, а на причине неплатежеспособности и первичных документах о расходовании средств. А кредиторам следует уже сделать выводы, что формула «последовательное наращивание задолженности» сама по себе больше не работает, для неосвобождения от долгов стоит готовиться доказать наличие в совокупности двух факторов: объективной причины кризиса и умышленного поведения при принятии или исполнении обязательств.
Данный спор является примером водораздела между недобросовестностью и неразумностью при решении вопроса об освобождении должника от обязательств. Суд кассационной инстанции, на мой взгляд, правомерно исправил излишне жесткий подход судов нижестоящих инстанций, которые применили неосвобождение только на основании получения нескольких кредитов за короткий промежуток времени без оценки их фактического расходования. Примененный АС Уральского округа подход требует более высокого стандарта недобросовестности: намеренного увеличения кредитной нагрузки без реальной цели исполнения обязательств. В условиях растущего числа банкротств граждан такая позиция отражает социальную и реабилитационную природу процедуры банкротства.
