Инна Саакян обратилась в Конституционный суд с жалобой на положения Федерального закона «Об исполнительном производстве». Заявительница оспаривала нормы, позволяющие судебному приставу налагать запрет на регистрационные действия в отношении имущества, не имеющего связи с требованием исполнительного документа. Она также считала неопределенным порядок исчисления срока обжалования постановлений пристава при их направлении через Единый портал госуслуг. Кроме того, Саакян указывала на отсутствие правовых последствий процессуального бездействия судебного пристава при оспаривании его решений в суде. Конституционный суд отказал в принятии жалобы, признав оспариваемые нормы четкими и не нарушающими конституционные права заявительницы.
Фабула
Конституционный суд отказал в принятии жалобы Инны Саакян, которая оспаривала конституционность положений статей 64, 121 и 122 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». Заявительница оспаривала пункт 17 части 1 статьи 64, допускающий наложение судебным приставом-исполнителем запрета на совершение регистрационных действий в отношении имущества должника. По мнению Саакян, данная норма во взаимосвязи с принципом соразмерности допускает наложение запрета на имущество, не имеющее предметной и территориальной связи с требованием исполнительного документа, без необходимости соблюдения принципа соразмерности.
Решением арбитражного суда, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, заявительнице было отказано в признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя о запрете регистрационных действий в отношении ее имущества.
Вторым предметом оспаривания в жалобе Инны Саакян стала статья 122 закона «Об исполнительном производстве», которая устанавливает десятидневный срок подачи жалобы на постановление судебного пристава-исполнителя со дня его вынесения либо совершения действия или установления факта бездействия. Заявительница указывала, что данная норма не определяет однозначно момент начала течения срока обжалования при направлении постановления через Единый портал государственных и муниципальных услуг. По мнению Саакян, это допускает произвольное исчисление срока с момента ознакомления с уведомлением о существовании постановления, а не с момента получения лицом реальной возможности ознакомиться с его содержанием. Заявительница просила признать эту норму не соответствующей статье 46 Конституции во взаимосвязи с ее статьями 1, 15 и 19.
Третьим предметом оспаривания стала часть 1 статьи 121 закона «Об исполнительном производстве» во взаимосвязи с частями 2 и 3 статьи 201 Арбитражного процессуального кодекса. Саакян полагала, что эти нормы в системе действующего правового регулирования не определяют правовых последствий процессуального бездействия судебного пристава-исполнителя как органа, на который возложено бремя доказывания законности оспариваемых решений. Заявительница считала, что данное регулирование допускает формирование судом самостоятельного обоснования законности решений органа принудительного исполнения в отсутствие его процессуального участия в деле и без содержательной оценки доводов заявителя. Саакян просила признать указанные нормы не соответствующими статьям 19, 45, 46 и 123 Конституции.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что наложение запрета на совершение регистрационных действий является одним из исполнительных действий, направленных на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований исполнительного документа. Такой запрет налагается в целях обеспечения исполнения исполнительного документа и предотвращения выбытия имущества, на которое впоследствии может быть обращено взыскание.
Суд подчеркнул, что возможность реализации судебным приставом-исполнителем соответствующего полномочия определяется им не произвольно, а исходя из фактических обстоятельств, подлежащих установлению в каждом конкретном исполнительном производстве, и с соблюдением всех принципов осуществления принудительного исполнения, включая соотносимость объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения.
Относительно статьи 122 закона «Об исполнительном производстве» Конституционный суд указал, что данная норма не содержит указанной заявительницей неопределенности и позволяет однозначно установить момент начала течения предусмотренного срока. Суд отметил, что такое нормативное регулирование обеспечивает стабильность и определенность публичных правоотношений. При этом суд обратил внимание на то, что несоблюдение указанного срока в силу части 4 статьи 198 АПК Российской Федерации не является основанием для отказа в принятии заявления или для прекращения производства по делу, поскольку вопрос о причинах пропуска срока решается судом после возбуждения дела в судебном заседании. Заинтересованные лица вправе ходатайствовать о восстановлении пропущенного срока, и при наличии уважительных причин такие ходатайства подлежат удовлетворению судом.
По вопросу о бремени доказывания в делах об оспаривании действий судебного пристава Конституционный суд указал, что часть 1 статьи 121 Закона об исполнительном производстве применительно к арбитражному судопроизводству осуществляется в порядке, установленном главой 24 АПК. Положения части 5 статьи 200 АПК возлагают бремя доказывания соответствия оспариваемого акта закону, законности принятия решения и совершения действий, а также обстоятельств, послуживших основанием для их принятия, на орган или лицо, которые приняли акт или совершили действия. Суд подчеркнул, что данное регулирование гарантирует процессуальные права заявителей по делам данной категории, конкретизируя конституционный принцип состязательности и равноправия сторон.
Конституционный суд также указал, что суд при рассмотрении дел об оспаривании действий пристава оценивает представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты такой оценки суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств. В качестве таких доказательств могут выступать не только объяснения лиц, участвующих в деле, но и представленные отсутствующими сторонами отзывы, документы и иные материалы. Таким образом, оспариваемые положения не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявительницы в указанных ею аспектах.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии жалобы Инны Саакян.
Почему это важно
По мнению Даниила Наймушина, управляющего партнера юридической компании «Один к одному», основной вопрос этого дела связан с наличием оснований для ограничения выезда. Должник ссылался на то, что продал объекты, подлежащие сносу, и поэтому фактически не может исполнить судебный акт. Однако само отчуждение имущества не прекращает статус должника в исполнительном производстве, подчеркивает Даниил Наймушин: пока суд не произвел процессуальное правопреемство, обязанным лицом остается прежний должник.
Дополнительно суд учел, что речь идет о самовольных постройках, которые не могут свободно участвовать в гражданском обороте, поэтому их продажа сама по себе не подтверждает невозможность исполнения. При этом для ограничения выезда недостаточно одного факта неисполнения, отмечает эксперт, также необходимо учитывать его причины и поведение должника.
Кассация отметила, что более чем за полтора года должник не представил доказательств принятия мер по добровольному исполнению либо наличия уважительных причин, которые ему препятствовали. Поэтому ограничение выезда суд признал соразмерной мерой воздействия. Нарушение срока направления уже вынесенного постановления на этом фоне носит второстепенный характер и само по себе не делает ограничение незаконным. Практическое значение дела заключается прежде всего в том, что отчуждение имущества не позволяет должнику автоматически вывести себя из-под действия исполнительного производства. Пока правопреемство не состоялось, ему необходимо либо исполнять судебный акт, либо доказывать объективные и уважительные причины невозможности его исполнения.
Срок обжалования действий пристава (10 дней) действительно короток, что создает сложности при подготовке мотивированной жалобы в крупных спорах, указывает Юрий Князев, руководящий юрист, адвокат юридической компании BIRCH. Проблема начала течения срока — с момента публикации в Госуслугах — стоит, по его мнению, менее остро.
В цифровую эпоху многие значимые сообщения считаются доставленными без гарантированного подтверждения фактического прочтения (фикция, перенесенная в онлайн-пространство). Это уведомления об арбитражных делах, изменения тарифа сотовой связи или комиссий по банковской карте, постановление пристава, иные сообщения от госорганов через Госуслуги — все, что размещается в каком-то онлайн-кабинете и считается доставленным с момента размещения там. Практически очень сложно доказать, что адресат не ознакомился с уведомлением, например, из-за технических сложностей. А их более чем достаточно сейчас: сбой настроек уведомления в личном кабинете, недоставка электронной почты, да и просто отсутствие интернета. Как будто каждый должен ежедневно проверять все свои десятки аккаунтов и личных кабинетов, не изменилось ли что-то.
В связи с этим Юрий Князев предлагает ряд практических советов:
Мониторинг личного кабинета на Госуслугах — обязанность, а не право. Отсутствие регулярной проверки аккаунта не может рассматриваться как уважительная причина пропуска срока.
Бремя доказывания технических сбоев лежит на заявителе, что на практике крайне затруднительно: необходимо предоставлять скриншоты, логи доступа, подтверждения от Минцифры.
Ходатайство о восстановлении срока — основной инструмент защиты, однако суды оценивают уважительность причин строго. Как указал КС РФ в Определении от 28.02.2017 № 360-О, если пропуск срока обусловлен уважительными причинами, ходатайства подлежат удовлетворению, но технические сложности без документального подтверждения таковыми не признаются.
