Тамара Астровская и Алексей Поушев обратились в Конституционный суд с жалобой на часть первую статьи 44 ГПК РФ, статью 52 закона об исполнительном производстве и ряд других норм. Заявители приобрели земельный участок у гражданина К., в отношении которого велось исполнительное производство по устранению нарушения прав третьего лица. Районный суд ранее отказал приставу в замене должника на Алексея Поушева, указав на отсутствие связи обязанности с вещным правом на участок. Позднее суд все же произвел процессуальное правопреемство, что заявители сочли противоречием вступившим в силу судебным актам. Конституционный суд отказал в принятии жалобы, указав, что оспариваемые нормы не предполагают произвольного применения. Суд также отметил, что устранение конкуренции судебных актов возможно только процессуальными средствами.
Фабула
Тамара Астровская и Алексей Поушев обратились в Конституционный суд с жалобой на нарушение их конституционных прав частью первой статьи 44 Гражданского процессуального кодекса. Заявители оспаривали эту норму во взаимосвязи с частью второй статьи 13 и статьей 67 того же Кодекса, а также со статьей 52 закона «Об исполнительном производстве».
По мнению заявителей, оспариваемые положения противоречат статьям 45 и 46 (часть 1) Конституции, поскольку допускают процессуальное правопреемство на стороне должника при наличии ранее принятого и не отмененного судебного постановления об отказе в такой замене.
В отношении гражданина К. было возбуждено исполнительное производство. В том же году принадлежавший К. земельный участок на основании договора купли-продажи приобрели заявители в общую собственность. Определением районного суда, принятым в 2022 году и оставленным судом апелляционной инстанции без изменения, судебному приставу-исполнителю отказали в удовлетворении заявления о замене должника в исполнительном производстве с возложением обязанностей, установленных решением суда, на Алексея Поушева.
Суды указали, что материальное правоотношение, в рамках которого на гражданина К. возложили обязанность по устранению нарушения прав гражданина М., возникло в результате виновных действий первого и данная обязанность не имеет непосредственной связи с вещным правом в отношении земельного участка. Заявители также попросили Конституционный суд отменить принятые по конкретному делу судебные постановления о процессуальном правопреемстве.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что в силу части первой статьи 44 Гражданского процессуального кодекса процессуальное правопреемство, обусловленное правопреемством в спорном или установленном решением суда правоотношении, возможно на любой стадии гражданского судопроизводства. Соответственно, судопроизводство продолжается с той стадии, на которой произошла замена стороны ее правопреемником.
Конституционный суд сослался на свое постановление от 16 ноября 2018 года N 43 П, в котором отмечал, что правопреемство как институт гражданского процессуального права неразрывно связано с правопреемством как институтом гражданского права. Необходимость привести процессуальное положение лиц, участвующих в деле, в соответствие с их юридическим интересом обусловливается изменениями в материально-правовых отношениях. Переход субъективного права или обязанности в гражданском правоотношении, по поводу которого производится судебное разбирательство, к другому лицу служит основанием для гражданского процессуального правопреемства.
Основанием процессуального правопреемства может выступать в том числе переход права собственности на имущество, по поводу которого возник спор. При этом вопрос о процессуальном правопреемстве во всех случаях решает суд, который при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы. В целях вынесения законного и обоснованного судебного постановления суд оценивает представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании.
Конституционный суд отметил, что часть первая статьи 44 Гражданского процессуального кодекса, как и положения статьи 52 закона «Об исполнительном производстве», предполагающие состоявшееся правопреемство на стороне должника в установленном судом материальном правоотношении основанием для осуществления процессуального правопреемства, обеспечивают правопреемнику необходимые гарантии судебной защиты его прав и не предполагают произвольного применения.
Вместе с тем к предмету регулирования этих норм не относятся вопросы, связанные с устранением указываемой заявителями конкуренции вступивших в законную силу судебных постановлений. Такая конкуренция преодолевается исключительно средствами, установленными процессуальным законодательством при наличии предусмотренных законом условий для их применения. Это соотносится с предписаниями упомянутой в жалобе части второй статьи 13 Гражданского процессуального кодекса.
Таким образом, оспариваемая норма, в том числе рассматриваемая во взаимосвязи с иными законоположениями, перечисленными в жалобе, не может расцениваться в качестве нарушающей конституционные права заявителей в указанном ими аспекте.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии жалобы Тамары Астровской и Алексея Поушева.
Почему это важно
В этом определении Конституционный суд напомнил о ключевом принципе процессуального правопреемства: оно всегда является следствием правопреемства в материальном правоотношении, отмечает Антон Малинин, управляющий партнер юридической компании «Гуричев, Малинин и партнеры». Иными словами, одной лишь процессуальной необходимости заменить участника дела недостаточно, суд должен установить, действительно ли к новому лицу перешло то право или та обязанность, которые составляли предмет разрешенного судом правоотношения.
При этом основанием такого перехода может быть, в частности, переход права собственности на имущество, по поводу которого возник спор. Суд обязан исследовать фактические обстоятельства и установить наличие именно материально-правовых оснований для перехода соответствующего права или обязанности. Поэтому правопреемство — это не техническая процедура замены фамилии или наименования стороны в судебном акте, а самостоятельный вопрос, требующий оценки содержания спорного правоотношения.
Антон Малинин обращает внимание на то, что КС РФ справедливо не стал разрешать коллизию с наличием судебных актов, содержащих фактически противоположные выводы, а подчеркнул, что конкуренция вступивших в силу судебных актов должна устраняться исключительно предусмотренными процессуальным законодательством средствами.
Формально, лишь отказав в рассмотрении жалобы, КС РФ в действительности дал немаловажные разъяснения о толковании закона, указывает Денис Попыркин, старший юрист инвестиционно-юридической компании H₂BO GROUP. Было в очередной раз подтверждено, что переход права собственности — это частный случай сингулярного правопреемства в материальном правоотношении. В частности, КС РФ прямо указал, что смена собственника имущества, по поводу которого возник судебный спор, — это основание процессуального правопреемства. Эту позицию нельзя назвать новой. Само определение содержит ссылку на ранее принятое постановление КС РФ от 16.11.2018 № 43-П.
Значение перехода собственности как основания процессуального правопреемства неоднократно подчеркивалось на уровне разъяснений ВС РФ — как в целом (например, п. 9 постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 № 1), так и в отношении отдельных категорий споров (например, п. 38 постановления Пленума ВС РФ от 12.12.2023 № 44 или п. 14 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2017)). Данный подход получал закрепление и при рассмотрении конкретных дел (определения ВС РФ от 16.12.2025 № 18-КГ25-450-К4, от 09.09.2025 № 5-КГ25-115-К2, от 16.07.2024 № 51-КГ24-3-К8 и др.).
Описанный подход, с точки зрения Дениса Попыркина, имеет крайне высокую практическую пользу: во многих случаях он позволяет не множить судебные споры и способствует правовой определенности.
В то же время анализ судебной практики приводит к неутешительному выводу: суды по-прежнему зачастую рассматривают переход собственности как «ненастоящее» основание правопреемства и отказывают в замене стороны. Поэтому вызывает одобрение инициатива КС РФ, который не ограничился формальным отклонением жалобы, а воспользовался поводом еще раз напомнить о верном правоприменительном подходе.
