Конституционный суд РФ предписал исправить нормы, препятствующие снятию арестов с имущества юридических лиц-банкротов, наложенных в рамках уголовного дела, а также уточнить порядок погашения уголовных штрафов при банкротстве физических лиц, рассказал Интерфакс.
КС РФ признал не соответствующими Конституции ряд положений законов о несостоятельности, об исполнительном производстве, УК и УПК РФ в той мере, в какой они не обеспечивают надлежащий механизм снятия ареста с имущества компании-банкрота для расчета с кредиторами и создают неопределенность в вопросе очередности уплаты уголовного штрафа гражданином-банкротом.
Суд установил временный порядок, отправной точкой применения которого является включение арбитражным судом требований лица, в связи с претензиями которого в уголовном процессе на имущество банкрота был наложен арест, а также суммы штрафа, назначенного по приговору за преступление, в реестр требований к банкроту.
Арбитражный управляющий должен обращаться с ходатайством о снятии ареста в суд, где рассматривается уголовное дело. Суд не может отказать по формальным основаниям, но вправе сохранить арест на часть активов «в размере, позволяющем удовлетворить обоснованные требования потерпевшего», если придет к выводу, что в банкротстве последний полностью или в значительной части лишится возможности удовлетворения своих требований. Если выделить такую часть невозможно, арест снимается полностью, но управляющий должен перечислить на депозит суда сумму, составляющую часть выручки от продажи имущества.
Уголовные штрафы граждан-банкротов, согласно постановлению КС РФ, будут погашаться в третью очередь. Суд не поддержал приоритетную выплату таких сумм.
Кроме того, КС РФ разрешил арбитражным судам приостанавливать банкротные дела до вступления приговора по связанному уголовному делу в силу или до внесения изменений в законодательство в соответствии с позицией Конституционного суда.
Почему это важно
Конституционный Суд в своем Постановлении попытался разрешить одну из наиболее острых коллизий в банкротстве — конфликт между уголовным арестом имущества и целями конкурсного производства. Суд справедливо указал, что сохранение арестов, наложенных для обеспечения гражданского иска по уголовному делу, без понятного механизма их снятия фактически блокирует процедуры банкротства и нарушает принцип равенства кредиторов. Вместе с тем предложенное Судом решение выглядит компромиссным отметил Андрей Григорьев, управляющий партнер Юридическая фирма «Григорьев и партнеры».
До внесения изменений в законодательство КС РФ установил временный порядок, при котором требования потерпевших включаются в реестр независимо от их воли, а вопрос о судьбе ареста передается после этого на усмотрение суда по уголовному делу. При этом районным судам оставлена широкая дискреция — от частичного сохранения ареста до полного его снятия с обязанностью перечисления части выручки на депозит суда учитывая такие критерии как размер требований, значимость вклада в конкурсную массу арестованного имущества и иные заслуживающие внимания обстоятельства (касающиеся дела о банкротстве).
Андрей обращает внимание на то, что арбитражным судам прямо указана возможность приостанавливать дела о банкротстве до вступления приговора в законную силу. На практике это означает, что риск «заморозки» конкурсной массы и расчетов с кредиторами никуда не исчез: ключевое решение по-прежнему остается за уголовным судом, а сама процедура банкротства может быть поставлена на паузу на срок рассмотрения и разрешения уголовного дела.
По мнению Максима Четверикова, советника Юридическая группа «Пилот» Конституционный суд признал наличие противоречий между уголовно-процессуальным законодательством и Законом о банкротстве. Он напомнил, что все имущество должника поступает в конкурсную массу с целью последующего погашения за счет нее требований всех кредиторов. Процедура банкротства обеспечивает распределение активов на справедливой и равной основе. Требования, заявленные гражданским истцом или удовлетворенные в приговоре при разрешении гражданского иска, не имеют приоритета перед требованиями других кредиторов.
При этом Конституционный суд отмечает, что гражданский иск создает для потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав посредством оперативного разрешения судом требований. Для разрешения противоречий Конституционный суд устанавливает временный механизм, который, как представляется, немногим лучше того, чем было до этого. При этом чувствуется некий «фаворитизм» в пользу требований гражданского истца, так как окончательное решение все равно остается за судом по уголовным делам.
Максим отметил что сам механизм включает следующие этапы:
Включение требований гражданского истца в РТК должника вне зависимости от наличия его согласия.
Обращение в суд, рассматривающий уголовное дело за снятием ареста.
Принятие судом по уголовным делам решения о снятии ареста или сохранении его на часть имущества, если будет установлено, что гражданский истец полностью либо в значительной части лишен возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банкротстве.
По его мнению остается неясным, может ли уголовный суд отказать в снятии ареста полностью или обязан всегда снимать ограничение, сохранив его только на часть имущества для обеспечения интересов гражданского истца. Предложенный механизм включения требований гражданского истца в РТК также вызывает вопросы. Может ли быть включено в реестр требование гражданского истца, которое еще не просужено, а только предъявлено в уголовном деле? Возможно, как раз для этих целей Конституционный суд предусматривает возможность арбитражного суда приостановить производство по делу о банкротстве до вступления приговора в законную силу.
Также он констатировал, что суд, рассматривающий дело о банкротстве, может приостановить рассмотрение до внесения изменений в законодательство.
В целом, текущая позиция Конституционного суда является компромиссной. Безусловно, попытка разрешить наконец вопрос уголовных арестов — это лучше, чем игнорировать проблему, как это сделал Верховный суд. Хотелось, чтобы Конституционный суд занял твердую позицию по данному вопросу, что лучше способствовало бы правовой определенности. При этом можно только приветствовать включение оплаты штрафов, как дополнительного наказания, в третью очередь реестра требований кредиторов.
