Андрей Ланцов

Такой подход способствует достижению справедливого баланса интересов сторон, снижает риск злоупотребления правом со стороны участников процедуры и создает дополнительные гарантии сохранения единственного жилья при наличии реальной возможности исполнения обязательств. В перспективе сформулированная правовая позиция может стать ориентиром для рассмотрения аналогичных дел и оказать существенное влияние на формирование единообразной судебной практики в сфере банкротства граждан.

У этого решения есть не только юридическое, но и крайне болезненное финансовое измерение. Бюджет любой СРО традиционно складывается из членских взносов, иногда — взносов за назначение и, что особенно важно, платы за аккредитацию внешних игроков. Последняя статья дохода удобна тем, что не привязана к числу собственных управляющих и взимается с внешнего рынка. Отмена монопольного права на аккредитацию рушит эту модель: оператору или оценщику достаточно получить аккредитацию в одной СРО, чтобы работать со всеми, и платить за вход в каждую из них стимула больше нет.

Считаю, что у ФНС отсутствует право выбирать конкретного финансового управляющего в банкротстве граждан. И в данном случае постановление Правительства № 257 противоречит ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в котором говорится, что уполномоченный орган вправе лишь указать СРО арбитражных управляющих. Данную позицию подкрепляет постановление Пленума ВС от 13 октября 2015 г. № 45. Оспариваемая норма ограничивает компетенцию СРО АУ определять конкретную кандидатуру финансового управляющего, а также лишает возможности напрямую участвовать в отборе финуправляющего, избрав лучшего и более профессионального АУ, превратив аппарат СРО (конкурсный комитет) в комитет по отправке документов в суд, лишив его конкурсных функций. Но ответственность также остается за СРО, в том числе и материальная. Кстати, суд не указывает ФИО АУ в своих определениях (или крайне редко указывает, хоть в заявлении ФНС ФИО есть), понимая, что ФЗ в приоритете. Заявитель правильно указал, что есть противоречия между Законом о банкротстве и постановлением Правительства № 257, где прослеживается приоритет подзаконного акта над федеральным законом, что недопустимо.

Сложившаяся нездоровая практика воспрепятствования деятельности арбитражных управляющих через инструменты привлечения к административной ответственности, в условиях злоупотребления правом со стороны заинтересованных в делах о банкротстве несостоятельных должников лиц и использования ими КоАП РФ и закона о банкротстве в личных целях стало острой проблемой в деятельности профессионального сообщества, ввиду чего в настоящее время СРО АУ и НСПАУ формируется правовая позиция для совместного обращения в Росреестр, Минэкономразвития и ВС РФ ввиду растущей тенденции лишения арбитражных управляющих конституционного права на труд. Если ранее механизмы противодействия деятельности арбитражных управляющих не были тотальным, то в настоящее время эта быстро распространяющаяся тенденция приобретает угрожающий характер для гарантий независимости арбитражных управляющих и целей самого института банкротства, позволяет недобросовестным лицам безнаказанно противодействовать их деятельности, используя правовые механизмы, в т. ч. подачи жалоб в Росреестр и суды на неугодных арбитражных управляющих, взыскания расходов, с изъятием многомиллионных сумм из конкурсной массы в составе текущих платежей, и лишением, таким образом, реестровых кредиторов денежных средств.

Огромная работа конкурсного управляющего, при которой удовлетворение требований кредиторов составило порядка 90 процентов, без жалоб, оценена судом очень низко. Арбитражный суд Северо-Западного округа задумался над обоснованностью решений судов первой и апелляционной инстанций, отложив рассмотрение кассационной жалобы арбитражного управляющего на 7 мая 2024 года. Ждем решения кассации, которое, надеемся, будет прецедентом для решения вопроса вознаграждения управляющих на крупнейших должниках.