Антон Займуков

Передавая дело на новое рассмотрение, Судебная коллегия ВС РФ разграничила порядок исчисления сроков исковой давности для косвенных и прямых исков, предъявленных в интересах группы лиц. Руководствуясь данным подходом, при применении исковой давности в групповых исках, суды должны применять критерий, является иск в защиту прав и законных интересов группы лиц косвенным или прямым. В случае, если требование каждого из члена группы по своей сути подлежит защите путем предъявления самостоятельного прямого иска, то и исковая давность исчисляется для каждого члена группы самостоятельно; если же требование в защиту прав и законных интересов группы лиц является косвенным, исковая давность исчисляется по лицу, выступившему с требованием.

В комментируемом деле усматриваются элементы, необходимые для квалификации иска как группового (коллективного). Таким образом, Верховному Суду РФ предстоит внимательно подойти к вопросу о разграничении группового и негруппового иска. В противном случае, для обращения с коллективным иском придется соблюдать столь высокий стандарт доказывания группового характера требования, что и так непопулярный в нашем правопорядке инструмент защиты прав может перестать применяться вовсе.

Примечательно, что суд полностью освободил одного из ответчиков от субсидиарной ответственности с учетом его активной роли в установлении банка как контролирующего должника лица. Это положительно влияет на дальнейшую практику способствования раскрытия номинальными руководителями фактических бенефициаров должника. В свою очередь, привлечение фактических бенефициаров должника к ответственности значительно увеличивает вероятность возврата кредиторами денежных средств.

Ранее Верховный суд РФ высказывался о необходимости применения в аналогичных ситуациях установленных законом презумпций (определение Верховного суда РФ от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, определение Верховного суда РФ от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)). Согласно разъяснениям Верховного суда РФ кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, сокрывшего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 закона о банкротстве), в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов на момент введения в отношении должника наблюдения. Исходя из текста постановления суда кассационной инстанции, кредитором доказан состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию. Однако суды первой и апелляционной инстанции посчитали этого недостаточным.

На практике это полезно с точки зрения соблюдения принципа non bis in idem, согласно которому никто не может быть наказан дважды за одно и то же нарушение. Возможность подобного пересмотра судебного акта позволяет выяснить и окончательно определить, не несет ли контролирующее должника лицо двойную ответственность. Что же касается самой фактуры дела, то ранее Верховный суд РФ рассматривал спор, в рамках которого контролирующее должника лицо одновременно привлекалось к субсидиарной ответственности и к взысканию убытков (определение № 306-ЭС20-15413 (3) от 28.09.2023 по делу № А57-12609/2017). В том деле Верховный суд РФ отказал в одновременном взыскании убытков и привлечении к субсидиарной ответственности, так как компенсация корпоративных убытков направлена на нивелирование потерь банкрота, которые должны были относиться на лиц, обладающих правом на получение ликвидационной квоты. Однако ответчик сам являлся таким лицом.