Руслан Остроумов

При этом очевидно, что, несмотря на правопреемство, новый управляющий не будет осведомлен о всех обстоятельствах дела о банкротстве на дату своего назначения, поэтому ему предоставляется «разумный срок» для ознакомления со всеми материалами и принятия всех необходимых решений, в течение которого он должен действовать разумно и обоснованно. Этот «разумный срок» – исключительно оценочная категория, установить какой-то единый период невозможно ввиду особенностей (длительности, объема, количества участников, иных обстоятельств) каждый конкретной процедуры. Поэтому следует полагать, что вопрос об определении сроков исковой давности при правопреемстве управляющих, вероятно, всегда будет популярным в практике, как и в данном деле, рассмотренном окружным судом. Причем его актуальность будет сохраняться не только при рассмотрении обособленных споров по искам управляющего, но и в последующих спорах о взыскании с управляющих убытков.

В силу положений трудового законодательства контроль за выполнением должностных обязанностей в конечном счете лежит на руководителе организации. Арбитражный управляющий, занимая место руководителя по решению суда, принимает обязанность соблюдать не только общие нормы, опосредующие деятельность предприятия, но еще и специальные, налагаемые Законом о банкротстве. В связи с чем его решения, казалось бы, по таким обыденным управленческим вопросам подлежат более строгой оценке кредиторов и судов. Данный судебный акт не привносит в практику новую оценку привлечения лиц по трудовым договорам, но еще раз подсвечивает необходимость всесторонней оценки действий по привлечению работников на должника-банкрота и по работе с таким персоналом для достижения целей конкурсного производства.

В условиях специального режима расчетов, предусмотренного для должника с момента открытия конкурсного производства, управляющему следует «обезопасить» себя и указать суду в ходе рассмотрения спора о признании торгов недействительными на необходимость присуждения в порядке реституции обязанности вернуть из конкурсной массы в пользу покупателя денежные средства. Соответствующая обязанность будет отражена в резолютивной части судебного акта, и в таком случае иски, связанные с ненадлежащим исполнением обязанностей по возврату денежных средств, могут быть отнесены на конкурсную массу (если невозврат денежных средств носит объективный характер, обусловленный особенностями процедуры, а не волевыми действиями управляющего).

Длительное действие арестов может иметь некоторый положительный эффект до банкротства должника, способствуя сохранению имущества. После открытия процедуры банкротства ситуация кардинально меняется. Чем дольше конкурсный управляющий не может снять арест, тем дольше невозможно реализовать имущество (как минимум – зарегистрировать переход права собственности). Если это основой или единственный актив, кредиторы оказываются в неопределенности сроков погашения их требований. Также увеличивается размер текущих требований, и, соответственно, меньше будет погашено реестровых. Может измениться стоимость активов, которые находятся под арестом. Затягивание сроков процедуры противоречит целям и задачам банкротства. С учетом новой позиции Коллегии, которая перечеркнула надежду, появившуюся в профессиональном сообществе после дела Сметанина, процесс снятия арестов остается сложным, длительным и не гарантирует результата.

Ранее ВС РФ уже разъяснял следующий механизм относительно сроков: если налоговая подала заявление о банкротстве, указав в нем как суммы, подтвержденные решением о взыскании, так и суммы, в отношении которых решение не вынесено, и должник осуществил частичное погашение по решению о взыскании до «пороговой» суммы, заявление все равно может быть удовлетворено в связи с наличием долга, в отношении которого не вынесено решение. Для этого просрочка должна составлять не менее трех месяцев, суммы долга должны быть указаны в заявлении о банкротстве, а соблюдение 30-дневного срока не требуется (п. 1 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченного органа <…> от 20 декабря 2016 г.). Однако это несколько иная ситуация – в таком случае требования налогового органа уже фигурировали в заявлении, и налогоплательщик был знаком с ними.

ВС РФ фактически предлагает считать ситуацию создания «зеркального общества» все равно что искажением бухгалтерской документации должника с целью сокрытия противоправных действий, что составляет опровержимую презумпцию, предусмотренную подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Такой вывод полезен для практики рассмотрения споров о привлечении к субсидиарной ответственности при создании «зеркального общества» – процесс доказывания для заявителя упрощается. Ему достаточно изложить обстоятельства, свидетельствующие о «переводе» бизнеса, чтобы сформировать презумпцию, а далее суд должен перераспределить бремя доказывания и указать ответчику на необходимость опровержения доводов кредитора/управляющего.

Интересно, что выводы Верховного Суда применимы не только при рассмотрении споров в судах, но и на «досудебной» стадии, в момент заключения договора или дополнительных соглашений к нему, поскольку именно от условий, согласованных сторонами, во многом зависит последующее рассмотрение дела в суде при нарушении одной из сторон обязательств по договору. Все дополнительные соглашения и приложения к договору должны тщательно вычитываться. В интересах кредитора – внесение положений, прерывающих срок исковой давности, в такие документы; в интересах должника – избежать формулировок, прерывающих срок исковой давности, чтобы у кредитора не было возможности взыскать долг, срок по которому пропущен.

Данное определение не просто разъясняет порядок компенсации текущих платежей в подобных ситуациях, но и защищает права арбитражных управляющих в процедурах «без финансирования», в которых у должника отсутствуют денежные средства. Арбитражными управляющими проводится определенный объем работы, в том числе с авансированием расходов за счет личных средств с целью исполнения своих обязанностей. Получение же вознаграждения в подобных процедурах затруднительно и существенно отсрочено по времени. Установление солидарных должников по вознаграждению управляющего в случае отсутствия денежных средств у должника – контролирующего должника лица и заявителя по делу о банкротстве – диверсифицирует риски управляющего не получить в процедуре вообще никакой компенсации. Солидарная ответственность будет существовать до тех пор, пока один из должников ее не исполнит, поэтому в такой ситуации управляющий защищен, например, даже в случае потенциального банкротства КДЛ или заявителя. По этой причине данная правовая позиция в перспективе повлияет на упрощение порядка компенсации вознаграждения управляющего в аналогичных процедурах. Все изложенное не распространяется на проценты на вознаграждение арбитражного управляющего – заявитель по делу не обязан их компенсировать в силу ст. 59 Закона о банкротстве.

Тенденцию разграничения судами недобросовестного поведения должника от неразумного можно приветствовать, поскольку добросовестное заблуждение не должно быть наказуемым наравне с умышленным совершением незаконных действий. Однако только судебная практика в дальнейшем может показать, насколько верно суды восприняли подобную тонкую надстройку при разрешении вопроса об освобождении от долгов.

Мы полагаем, что взыскание убытков в виде упущенной выгоды с арбитражного управляющего за отсутствие максимальной прибыли от аренды имущества не обосновано, так как в соответствии с правоприменительной практикой эксплуатация принадлежащих должнику объектов после открытия в отношении него конкурсного производства необходима лишь в той мере, в которой это необходимо для сохранности имущества и подготовки его отчуждения посредством торгов с целью погашения требований кредиторов.

Хотя текста судебного акта еще нет, мы полагаем, что Верховный суд согласился с нашими доводами, что вменение арбитражному управляющему в обязанность обеспечивать получение кредиторами максимальной прибыли от нерентабельного актива несостоятельного должника противоречит сути и смыслу конкурсного производства.

Отдельного внимания заслуживает бездействие КДЛ по принятию мер по предупреждению банкротства. Для кредитных организаций, в отличие от иных юридических лиц, принятие таких мер является обязательным – банкротство банка влечет и экономические, и социальные последствия, поэтому законодателем предусмотрена обязанность руководства созвать внеочередное собрание акционеров по данному вопросу, уведомить Банк России о возникновении признаков банкротства. При получении такого уведомления Банк России проверяет обстоятельства, отзывает лицензию, назначает временную администрацию вместо действующих исполнительных органов, задача которой – сделать все возможное, чтобы восстановить платежеспособность и «вернуть» банк к обычной хозяйственной деятельности. Чем дольше кредитная организация скрывает признаки банкротства, тем сложнее восстановить платежеспособность. Руководство не только не выполнило перечисленные обязательства, но и длительное время, с 2015 г., не выполняло предписания Банка России о выявленных нарушениях различного характера. Это дополнительно свидетельствует о том, что КДЛ предполагали наличие признаков банкротства задолго до признания банка банкротом. В таких случаях презумпцию «доведения до банкротства» опровергнуть практически невозможно.

Из определения ВС фактически можно сделать вывод: если имущество не входит в конкурсную массу и в отношении него действует исполнительский иммунитет, то положение о ничтожности сделки, совершенной с данным имуществом без участия управляющего согласно подп. 2 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, не подлежат применению. Судебный акт, безусловно, имеет значение для дальнейшего формирования практики. Арбитражные управляющие должны действовать разумно и осмотрительно, в связи с чем оспаривание бесперспективных сделок не допускается. Данное определение подчеркивает отсутствие необходимости оспаривать подобные сделки, управляющие могут руководствоваться им при принятии соответствующих решений. При этом необходимо учитывать, что целью исполнительского иммунитета является обеспечение должника и членов его семьи жильем, соблюдение его конституционных прав. По этой причине арбитражные управляющие не должны допускать ситуации использования должником единственного жилья для бесконтрольного получения материальной выгоды «в обход» конкурсной массы.

По всей видимости, принятие к производству кассационной жалобы ООО «Мир дорог» также направлено на упрощение снятия уголовных арестов с имущества банкротов, но в этот раз ВС решил заручиться поддержкой Конституционного Суда. Наша команда внимательно следит за развитием данной судебной практики, поскольку мы нередко сталкиваемся с проблемой уголовных арестов в отношении конкурсной массы и стараемся действовать комплексно. Хочу отметить, что не нужно пренебрегать процедурами, закрепленными в уголовно-процессуальном законодательстве. Так, в деле о банкротстве ООО «Эстейт» арест, наложенный следователем на денежные средства на расчетном счете должника, был снят за 4 месяца путем обращений в ГУ МВД по г. Москве и Прокуратуру г. Москвы.