Обзоры и пленумы ВС изобилуют понятиями, отсутствующими в законе «О банкротстве» (ЗоБ). Имущественный кризис, термин Обзора практики ВС РФ по субординации 2020 года, — одно их них. На практике данный термин встречается все чаще, в том числе в разъяснениях Верховного суда РФ. Как правило, он используется в обособленных спорах о субординации требований кредиторов, признании возврата компенсационного финансирования недействительной сделкой, привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и т. д.
Как определить имущественный кризис?
С экономической точки зрения, основные маркеры наличия кризисного состояния организации — это отрицательные чистые активы, существенное снижение выручки, опережающие выручку темпы роста расходов, наличие убытков, расторжение действующих контрактов и т. д. Однако такие обстоятельства не обязывают руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. ВС РФ в п. 3.1 Обзора практики ВС РФ по субординации от 29.01.2020 дает нам трактовку имущественного кризиса как трудного экономического положения будущего должника. При этом подразумевается возможность преодоления такого положения. Отмечу, что экономисты никогда не используют термин «трудное экономическое положение», это чисто юридическая находка.
О наличии имущественного кризиса cогласно п. 3.1 Обзора практики ВС РФ по субординации от 29.01.2020 свидетельствует любое из обстоятельств, названных в п. 1 ст. 9 ЗоБ (Аналогичное разъяснение содержится в п. 7 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.12.2025 № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника»). В данном пункте перечислены следующие экономические основания (признаки) имущественного кризиса (юридические основания автор не затрагивает):
удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником обязательств перед другими кредиторами;
должник отвечает признакам неплатежеспособности;
должник отвечает признакам недостаточности имущества;
имеется непогашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим подобным выплатам.
Названные основания имущественного кризиса, конечно, пересекаются с экономическими маркерами кризисного состояния, однако не стопроцентно. ВС РФ определяет имущественный кризис несколько с иной стороны, и поэтому для выявления данных четырех оснований требуется исследование. Отмечу, что при диагностике имущественного кризиса всегда присутствует некий подозрительный временной интервал, предшествующий банкротству.
Итак, согласно п. 1 ст. 9 ЗоБ у нас четыре потенциальных основания для выявления имущественного кризиса. Самое простое из них — наличие задолженности по оплате труда — можно относительно легко выявить. При этом большинство будущих банкротов все же добросовестно исполняют обязательства по оплате труда максимально долго. Если должник добросовестно исполнял обязательства по оплате труда, переходим к анализу просроченной кредиторской задолженности на даты в подозрительном интервале. Проще всего здесь взять кредитора с максимальной суммой требования и посмотреть, что будет, если задолженность перед ним будет погашена. Будет ли это смертельно для должника или нет? Если нет, то остаются признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества.
Автор согласна с мнением Ивана Стасюка и Александры Улезко о том, что неплатежеспособность и недостаточность имущества являются главными составляющими имущественного кризиса.
Поговорим о неплатежеспособности
Будем считать, что неплатежеспособность — это понятие, обратное платежеспособности. Тогда единственными существующими в законодательстве показателями неплатежеспособности являются четыре коэффициента платежеспособности из Постановления Правительства РФ от 25.06.2003 № 367. Напомню, что нормативы данных коэффициентов, в т. ч. и отраслевые, в законодательстве отсутствуют. Общеизвестно, что анализа четырех коэффициентов платежеспособности недостаточно для диагностики неплатежеспособности. Тем более что рассчитываются они обычно по официальной (нескорректированной) бухгалтерской (финансовой) отчетности.
Ранее автором опубликована методика определения даты неплатежеспособности должника — юридического лица.
Что самое важное в данной методике?
1) неплатежеспособность, за исключением случаев вывода активов, возникновения непредвиденных форсмажорных ситуаций (авария, пожар и пр.) и макроэкономических катаклизмов не возникает мгновенно. Это период или процесс, который завершается некой финальной датой абсолютной неплатежеспособности;
2) финансовый анализ следует дополнять анализом движения денежных средств по расчетному счету, исполнения должником обязанностей по оплате труда, обязательных платежей, обязательств по кредитным договорам и договорам займа, расчетов с поставщиками и подрядчиками, прочих документов.
При анализе неплатежеспособности сложность состоит в том, что отдельные признаки неплатежеспособности могут существовать у должника длительное время и не свидетельствуют об абсолютной неплатежеспособности.
Поговорим о недостаточности имущества
Недостаточность имущества — лишь кажущееся простым понятие. Согласно ст. 2 ЗоБ недостаточность имущества — это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Очевидно, что такое превышение может носить временный характер.
Итак, необходимо определить размер неденежных обязательств должника на даты в подозрительном интервале, что вполне возможно. Дискуссионным является вопрос, какой вид стоимости имеется в виду в ст. 2 ЗоБ для соотношения активов и денежных обязательств: балансовая, реальная (рыночная), ликвидационная? Прямого указания на это в ЗоБ нет. Если использовать для расчета балансовую стоимость активов, недостаточность имущества приобретает формальный характер. Если взять реальную (рыночную) стоимость активов, то недостаточность имущества при отсутствии неденежных обязательств, скорее всего, совпадет с датой объективного банкротства. Если же учитывать ликвидационную стоимость активов (с сокращенным сроком экспозиции), то с большой долей вероятности признак недостаточности имущества будет присутствовать с момента создания должника.
Сам термин «недостаточность имущества» подразумевает, что имущества должно не хватить для удовлетворения требований кредиторов. Допустим, что имущество должника учтено по заниженной стоимости. Формально его может не хватить для удовлетворения требований кредиторов, но это будет неверно. Поскольку требования кредиторов реальны, и стоимость имущества должна быть реальной (рыночной). Актив и пассив должны сопоставляться по одному и тому же виду стоимости, иначе сравнить их невозможно. Автор считает, что в отсутствие прямого указания на вид стоимости для расчета недостаточности имущества следует использовать реальную (рыночную) стоимость.
Наиболее сложным при определении недостаточности имущества является вопрос о том, что делать с требованиями аффилированных лиц, потенциально подлежащих субординации. Исключать их из состава обязательств или же нет? Однозначного ответа на данный вопрос не существует. Очень часто при определении недостаточности имущества эксперту еще неизвестно, какие требования относятся к требованиям аффилированных с должником лиц, будут ли они субординированы или нет.
Автор продолжает придерживаться точки зрения о том, что законодатель ввел понятие даты объективного банкротства в попытке объединить понятия недостаточности имущества и неплатежеспособности. В понятии объективного банкротства недостаточность имущества определяется именно с точки зрения ее реальности (рыночности), а неплатежеспособность — как невозможность исполнения должником обязательств в дальнейшем.
Что чему предшествует: имущественный кризис объективному банкротству или наоборот?
Имущественный кризис почти всегда идет в связке с объективным банкротством. За девять лет действия Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 мы все как-то привыкли к объективному банкротству. А также к тому, что это вроде бы юридическая категория и вопросы об объективном банкротстве положено задавать завуалированно. И к тому, что на практике в рамках одного и того же дела в разных судебных актах могут быть разные даты объективного банкротства.
Соотношение понятий «имущественный кризис» и «объективное банкротство» представлено в Обзоре практики ВС РФ по субординации от 29.01.2020 и в свежем Постановлении Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 41. Cогласно пп. 3.1, 3.2, 10 Обзора и п. 8 Постановления № 41 КДЛ, предоставляя компенсационное финансирование в условиях имущественного кризиса, принимают на себя все риски на случай объективного банкротства. Таким образом, объективное банкротство — это следствие непреодоленного вовремя имущественного кризиса, перспектива его развития. Это ситуация, когда даже предоставление компенсационного финансирования не помогло. Нечто фатальное и необратимое, подразумевающее неспособность должника «в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов» (цитата по Постановлению Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).
Иными словами, имущественный кризис всегда предшествует объективному банкротству, а не наоборот. Имущественный кризис подразумевает возможность вернуться к нормальному финансовому состоянию. В отличие от объективного банкротства, он носит не фатальный характер для деятельности должника.
А может ли быть наоборот, когда объективное банкротство предшествует имущественному кризису? Нет, наоборот быть не может. В понимании автора как экономиста и по смыслу Обзора практики ВС РФ по субординации от 29.01.2020, Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 41 имущественный кризис преодолеть возможно, а объективное банкротство — уже нет. И первична здесь именно неспособность должника в дальнейшем удовлетворять требования кредиторов.
Неясным остается вопрос: диагностика имущественного кризиса — это вопрос права или факта? По аналогии с неплатежеспособностью и объективным банкротством — это чисто юридический вопрос. Однако, с другой стороны, трудное экономическое положение должен определять именно экономист. Отсюда возникает и неопределенность постановки вопросов относительно имущественного кризиса перед экспертом или специалистом.
Имущественных кризисов может быть много, а дата объективного банкротства — всегда одна!
Критерии имущественного кризиса разнообразны и размыты, однако потенциально диагностируемы и преодолимы. Не исключено наличие в одном деле о банкротстве нескольких дат имущественного кризиса. Это может быть связано с этапами ухудшения и улучшения финансового состояния должника.
Например, так: наступил имущественный кризис — участники предоставили компенсационное финансирование, и кризис отступил. А потом опять наступил, но директор заключил новые контракты, и объективное банкротство опять не настало. И так далее.
Что же касается нескольких дат объективного банкротства, то по этому вопросу прямо высказался ВС РФ в Определении от 4 февраля 2026 года по делу № А40-41432/2021 (дело о банкротстве ООО «Графит Инжиниринг»). Cудебные акты нижестоящих инстанций отменены, поскольку имеют существенное противоречие: дата возникновения объективного банкротства не может быть одновременно в 2016–2017 гг. и в октябре 2021 года. Дата объективного банкротства всегда одна.
Безусловно, для полноценной диагностики имущественного кризиса необходим доступ к бухгалтерской программе 1С должника. Однако получить доступ к 1С или легализовать (приобщить к материалам дела) данную программу не всегда возможно. В случае отсутствия доступа к 1С максимум информации о наступлении имущественного кризиса дают анализ финансового состояния должника (при условии его качественного выполнения), определения о включении требований кредиторов к РТК, материалы обособленных споров об оспаривании сделок.
Подводя итог, можно констатировать, что диагностика имущественного кризиса должника представляет собой достаточно трудоемкое финансово-экономическое исследование, как правило, с акцентом на неплатежеспособности.
Над материалом работали:
