Вопрос о независимости судей, казалось бы, имеет довольно опосредованное отношение к процедурам банкротства. Но это только на первый взгляд. На самом деле, обсуждаем ли мы, например, фискальный приоритет в делах о банкротстве или сохранение уголовно-правовых арестов в конкурсном производстве, ключевым все равно остается вопрос о независимости судей.
И вот здесь имеются серьезные проблемы. Сначала проанализируем действующее законодательство.
1. Законодательное регулирование независимости судей
Принцип независимости отражен, прежде всего, в ч. 1 ст. 120 Конституции Российской Федерации.
Далее он развивается в процессуальном законодательстве. Так, в ч. 1 и 2 ст. 5 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) указано, что при осуществлении правосудия судьи арбитражных судов независимы, подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.
Какое-либо постороннее воздействие на судей арбитражных судов, вмешательство в их деятельность государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц или граждан запрещаются и влекут за собой ответственность, установленную законом.
В ч. 2.1 той же статьи указано на необходимость публикации в сети «Интернет» сведений о фактах поступления в суд внепроцессуальных обращений по делам, находящимся в производстве судей данного суда.
Обратимся к п. 1 ст. 10 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации». В нем сказано, что всякое вмешательство в деятельность судьи по осуществлению правосудия преследуется по закону. Не допускается внепроцессуальное обращение к судье по делу, находящемуся в его производстве, либо к председателю суда, его заместителю, председателю судебного состава или председателю судебной коллегии по делам, находящимся в производстве суда.
Под внепроцессуальным обращением понимается поступившее судье по делу, находящемуся в его производстве, либо председателю суда, его заместителю, председателю судебного состава или председателю судебной коллегии по делам, находящимся в производстве суда, обращение в письменной или устной форме не являющихся участниками судебного разбирательства государственного органа, органа местного самоуправления, иного органа, организации, должностного лица или гражданина в случаях, не предусмотренных законодательством Российской Федерации, либо обращение в не предусмотренной процессуальным законодательством форме участников судебного разбирательства.
Вышеприведенные нормы не вызывают каких-либо сомнений или возражений. Однако если обратиться к санкциям за их нарушение, то все выглядит не столь радужно.
Часть 1 ст. 294 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) криминализирует вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия.
Часть 3 той же статьи предусматривает квалифицированный состав преступления, предполагающий использование служебного положения для вмешательства в деятельность суда.
К критике положений уголовного законодательства мы еще вернемся.
Теперь попробуем описать довольно типичный случай давления на судью.
2. Дело Европейского Суда по правам человека «Кудешкина против Российской Федерации»
О.Б. Кудешкина на протяжении 18 лет занимала должность судьи, а с 6 ноября 2000 г. являлась судьей Московского городского суда.
В 2003 г. ей было передано на рассмотрение уголовное дело, касающееся превышения полномочий следователем милиции З. Он обвинялся в производстве незаконных обысков при расследовании дела о широкомасштабных таможенных и финансовых махинациях с участием группы компаний и, предположительно, высокопоставленных должностных лиц.
В июне 2003 г. суд в составе заявительницы, выступавшей председательствующим судьей, и двух народных заседателей И. и Д. начал рассмотрение дела. Во время заседания 26 июня 2003 г. суд предложил государственному обвинителю представить доказательства обвинения. Тот возразил, что суд не обеспечил явку свидетелей обвинения, и выразил протест в отношении способа ведения разбирательства.
На следующий день, 27 июня 2003 г., он выступил с отводом в отношении заявительницы на основании пристрастности, которую она предположительно продемонстрировала при допросе одного из потерпевших. Иные участники разбирательства, включая потерпевшего, о котором шла речь, возражали против отвода. В тот же день народные заседатели отклонили отвод, после чего государственный обвинитель заявил отвод обоим народным заседателям. Участники разбирательства возражали против отвода, и он был отклонен. В тот же день обвинитель заявил еще один отвод народным заседателям в связи с их пристрастностью, который тогда же был отклонен заявительницей.
30 июня 2003 г. оба народных заседателя подали заявление о самоотводе.
1 июля 2003 г. государственный обвинитель заявил, что протокол судебного заседания ведется некорректно, и потребовал ознакомления с протоколом. Суд отказал в удовлетворении его ходатайства на том основании, что ознакомление с протоколами может осуществляться в течение трех дней после их изготовления.
3 июля 2003 г. заявительница удовлетворила заявление обоих народных заседателей о самоотводе.
О.Б. Кудешкина утверждала, что после этого председатель Московского городского суда Е. в ходе разбирательства вызвала ее в свой кабинет и спрашивала о подробностях, связанных с рассмотрением дела, затрагивая определенные вопросы ведения процесса и решений по упомянутым выше ходатайствам.
23 июля 2003 г. председатель Московского городского суда передала дело судье М.
Заявительница впоследствии выступала судьей по нескольким иным уголовным делам.
В октябре 2003 г. О.Б. Кудешкина выставила свою кандидатуру на всеобщих выборах в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации (далее – ГД ФС РФ). Ее предвыборная кампания включала программу судебной реформы.
29 октября 2023 г. квалификационная коллегия судей г. Москвы удовлетворила просьбу заявительницы о приостановлении ее полномочий до выборов, в которых она участвовала в качестве кандидата.
Далее в декабре 2003 г. в эфире радиостанции «Эхо Москвы», а также в газетах «Новая газета» и «Известия» О.Б. Кудешкина сообщила о фактах внепроцессуального давления на нее при рассмотрении дела следователя З.
В ходе выборов заявительница не была избрана в состав ГД ФС РФ, и с 8 декабря 2003 г. были возобновлены ее полномочия как судьи.
В мае 2004 г. квалификационная коллегия судей г. Москвы по обращению Совета судей г. Москвы прекратила полномочия О.Б. Кудешкиной, поскольку в ходе избирательной кампании она допустила высказывания, дискредитирующие судебную власть.
Обжалование решения квалификационной коллегии судей г. Москвы в Московском городском суде, а также в Верховном Суде Российской Федерации не привело к положительному результату.
При рассмотрении дела Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ) констатировал, что полномочия О.Б. Кудешкиной были прекращены ввиду ее высказываний в средствах массовой информации, и потому допущенные в отношении нее нарушения подлежали обсуждению в свете применения ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Свобода выражения мнений»).
ЕСПЧ констатировал отсутствие прямых доказательств давления на заявительницу со стороны председателя Мосгорсуда Е., однако обратил внимание на то, что уголовное дело было передано другому судье в нарушение ст. 242 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
ЕСПЧ обратил внимание на то, что О.Б. Кудешкина при ее выступлениях в СМИ затронула весьма деликатную тему поведения должностных лиц в связи с широкомасштабным делом о коррупции.
Европейский Суд оценил взыскание, примененное к заявительнице. Он отметил, что дисциплинарное разбирательство повлекло потерю заявительницей должности судьи Московского городского суда и любой возможности осуществления полномочий судьи. Данное наказание было суровым, и потеря профессии, которой заявительница посвятила 18 лет, должна была причинить ей значительные переживания.
Это было самым суровым наказанием из возможных в рамках дисциплинарного разбирательства, которое, в свете вышеизложенных выводов Европейского Суда, не отвечало тяжести правонарушения. Кроме того, оно, несомненно, могло в последующем сдерживать других судей от критических высказываний в отношении государственных институтов или политиков из опасения лишения должности судьи.
Европейский Суд напомнил о «сдерживающем воздействии» («охлаждающем эффекте»), которое оказывает опасение подвергнуться наказанию на осуществление свободы выражения мнения.
Это воздействие, которое наносит вред обществу в целом, является фактором, имеющим отношение к соразмерности и, соответственно, оправданности взыскания, примененного к заявительнице, которая, как было указано, вне всякого сомнения, имела право привлечь внимание общественности к рассматриваемой теме.
Поэтому ЕСПЧ заключил, что спорное наказание было несоразмерно суровым по отношению к заявительнице и, кроме того, могло оказать «сдерживающее воздействие» на судей, желающих принять участие в публичной дискуссии об эффективности судебных институтов.
В итоге Европейский Суд признал, что в отношении О.Б. Кудешкиной была нарушена ст. 10 Конвенции и присудил ей компенсацию в размере 10 000 евро.
В дальнейшем О.Б. Кудешкина так и не была восстановлена в должности судьи.
Как мне кажется, случай, который был описан в приведенном деле, не является единственным, и, возможно, отражает типичную схему давления на российских судей. Далее хотел бы изложить свое мнение относительно того, почему это крайне негативно сказывается на российской судебной системе.
3. Свобода воли как квинтэссенция судебной деятельности
Понятие воли занимает важное место в юридической науке.
Достаточно хороший обзор имеющихся точек зрения относительно свободы воли привел А.Д. Манджиев. Автор начинает с того, что свобода воли является фундаментальной категорией частного права и выражает сущность дозволения как метода правового регулирования.
Далее приводятся цитаты ряда мыслителей. Так, Г.Ф. Пухта отмечал, что основное понятие права – это свобода. Абстрактное понятие свободы – это возможность определять себя в каком-то отношении. Человек потому является субъектом права, что ему присуща возможность самоопределения; он обладает волей.
Значительное внимание концепции свободы воли уделял в своих работах И. Кант. По его мнению, в научном мире действия человека детерминированы, однако в трансцедентальной реальности отсутствует причинность, и в нем правит «умопостигаемая свобода», которая обуславливает нравственное поведение людей в эмпирическом мире.
Последователь И. Канта, В. Виндельбанд, полагал, что одним из ключевых вопросов в изучении понятия свободы воли является конфликт автономии воли и причинности совершаемых действий. Привлечь человека к ответственности, по его мнению, можно лишь за то, что не является социально детерминированным.
В книге приводится дискуссия о том, может ли человек, реализуя присущую ему автономию воли, сделать себя рабом. И если Дж.С. Милль и Дж. Дворкин допускали такую возможность, то Э. Снеддон и Р.М. Хейр выступали против такой идеи, поскольку рабство по своей сути противоречит сущности свободы (цит. по: Манджиев А.Д. Свобода воли в договорных правоотношениях. М.: Статут, 2017).
Особняком среди трудов, посвященных заданной проблематике, стоит работа Б. Виндшайда «Воля и волеизъявление», недавно переведенная на русский язык Р.Р. Бевзенко на страницах журнала «Цивилистика».
Автор начинает с того, что в его время господствовало воззрение, согласно которому будет ничтожным волеизъявление, в котором в качестве желаемого преподносится то, чего на самом деле не желал изъявивший. Правовой эффект производится не одной волей, внутренней стороной дела, и не одним изъявлением, внешней стороной дела, но изъявлением воли; единством воли и волеизъявления. Изъявление без воли имеет столь же мало юридического значения, как и воля без изъявления.
В то же время Б. Виндшайд отмечает, что «в последнее время» стали раздаваться голоса, которые в той или иной степени придают юридическую силу изъявлению как таковому, независимо от того, является ли изъявление носителем действительно существующей воли или нет, к числу которых относились: Регельсбергер, Рёвер, Бэр, Шлоссман, Голдер и Шалль.
Критике их воззрений Б. Виндшайд и посвящает свой труд (Виндшайд Б. Воля и волеизъявление; пер. Р.Р. Бевзенко // Цивилистика. 2024. № 6. С. 233–256).
Понятие воли подробно разрабатывается гражданским правом при раскрытии понятия сделки. Отмечается, что сделке как волевому акту присущи психологические моменты. Поскольку сделка предполагает намерение лица породить определенные юридические права и обязанности, для совершения такого действия необходимо желание лица, совершающего сделку. Подобное намерение или желание называют внутренней волей. Однако наличия только внутренней воли для совершения сделки недостаточно; необходимо ее довести до сведения других лиц. Способы, которыми внутренняя воля выражается вовне, называются волеизъявлением.
При этом воля и волеизъявление – две стороны одного и того же процесса психического отношения лица к совершаемому им действию. Естественно, что воля и волеизъявление должны соответствовать друг другу. В случае, когда воля направлена на одно действие, а волеизъявление выражает намерение совершить другое, сделка может вызвать споры между участниками, что препятствует ее совершению. Следовательно, для сделки важно единство воли и волеизъявления.
Наличие пороков воли влечет признание сделки недействительной. К числу таких пороков относятся насилие, угроза, обман, заблуждение и т.д. (Гражданское право. Учебник. Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2005. С. 303–307).
Как мне кажется, воля также является ключевым понятием в правосудии. Конечно, для судьи важно принять решение, которое соответствует нормам материального права, и вынесено при соблюдении правил процессуальной формы. Однако главным в правосудии мне кажется то, что судья должен выносить решение, которое соответствует его внутренней воле. В конце концов, закон хоть и представляет собой набор правил поведения, но, в сущности, является лишь способом обосновать принятое решение.
По сути, создание судебной системы и назначение на должность судей представляет собой отобрание самых достойных представителей общества для того, чтобы они выносили независимые суждения по тем или иным спорам. Безусловно, абсолютно независимый суд – это нечто утопичное, и его вряд ли где-то удастся создать. Любой судья испытывает воздействие со стороны общественного мнения, средств массовой информации, среды, в которой он рос и воспитывался, и т.п.
Однако воздействие через использование служебного положения и служебной зависимости оказывает наиболее разрушительно влияет на волеобразование судьи. В настоящее время судьи вынуждены работать с колоссальной нагрузкой, которая делает практически неизбежными многочисленные нарушения в их работе, просрочки, волокиту и т.д.
В таких условиях судьи становятся особенно зависимыми от деятельности аппаратов судов (помощников и секретарей), а они являются государственными служащими, находящимися в вертикальной зависимости от руководства суда. В условиях достаточно низкой заработной платы единственный стимул для них работать в судебной системе – это наличие перспективы стать судьями.
Но самое тяжелое в деятельности судей – это то, что о проблемах судебной системы не принято говорить публично, поскольку считается, что это дискредитирует судебную власть. Предположим, случаи, аналогичные тому, что был описан в деле ЕСПЧ «Кудешкина против Российской Федерации», все же не являются единичными и подобный механизм давления на судей периодически реализуется.
Это означает, что судьям постоянно наносится психологическая травма в виде лишения их возможности свободно сформировать свою волю относительно решения дела. Они не могут эту травму осознать, обсудить с кем-то и т.п. Далее она разрушает самих судей и вслед за ними и всю судебную систему. Результатом становится волокита, задержки в заседаниях, неясные судебные акты и т.п. К сожалению, тот, кто не способен защититься от постороннего давления на себя, неизбежно начинает разрушать свою профессию, а порой свою личность, семью и т.п.
4. Уголовная ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия
Обратимся еще раз к формулировке ч. 1 ст. 294 УК РФ, которая предусматривает ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия. Но что она означает? При ее слишком буквальном прочтении может сложиться впечатление, что она запрещает препятствовать вынесению решения по делу с сугубо внешней стороны. Например, кто-то срывает судебное заседание и препятствует оглашению резолютивной части решения или мешает изготовлению решения в полном объеме.
Однако вспомним еще раз дело «Кудешкина против Российской Федерации», в котором заявительница утверждала, что на нее оказывала давление председатель суда.
Подпадает ли подобный случай под действие ч. 1 ст. 294 УК РФ? При буквальном прочтении нет, ведь у судьи не было препятствий к самому вынесению решения по делу. Но если правосудие понимать шире и подразумевать под ним, в том числе, свободное формирование воли судьи относительно того, какое решение он стремится принять по делу, то, конечно, оказание на судью давления, в том числе с использованием служебного положения, препятствует осуществлению правосудия.
Вместе с тем, как нам представляется, необходимо внести в ст. 294 УК РФ поправки и прямо запретить оказание воздействия на само формирование воли судьи относительно того, какое решение он хочет вынести по рассматриваемому делу.
5. Вывод
Таким образом, под независимостью судей мы считаем необходимым понимать свободное формирование его воли относительно того, какое решение ему следует принять по рассматриваемому делу. Такое свободное формирование воли должно защищаться, в том числе, посредством уголовного закона.
Над материалом работали:
