В деле о банкротстве ООО «ПрофСтекло» конкурсный управляющий Анатолий Филатов обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности учредителей Валерия Горлача и Дмитрия Телкова в связи с отсутствием активов, отраженных в бухгалтерской отчетности должника. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований, посчитав доказанным, что активы являлись битым стеклом, не имеющим ценности. Кредитор «СТРОЙМАРТ» обратился в Арбитражный суд Центрального округа, который отменил судебные акты и принял новое решение о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, указав на искажение бухгалтерской отчетности, непередачу документов и недоказанность объективных причин банкротства (дело А54-2293/2020).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «ПрофСтекло» Анатолий Филатов обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности участников общества Валерия Горлача и Дмитрия Телкова, поскольку имущество и документы, подтверждающие наличие активов, отраженных в финансовой отчетности, не были переданы.
Первоначально суды отказали в удовлетворении заявления, но кассация в декабре 2023 года отменила эти акты и направила спор на новое рассмотрение. При повторном рассмотрении суды снова отказали, сославшись на заключение эксперта о том, что отраженные в отчетности активы являются битым стеклом.
Кредитор «СТРОЙМАРТ» обратился в Арбитражный суд Центрального округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции при новом рассмотрении назначил дополнительную судебную экспертизу, которая установила рыночную стоимость обрезков (остатков) листового стекла в размере 662 тыс. рублей. Суд признал это заключение достоверным и посчитал доказанным, что в отчетности отражались активы, являющиеся битым стеклом.
Суд указал, что изготовление стеклопакетов представляет собой производственный процесс, при котором образуются отходы, и пояснил, что должник ежемесячно вывозил один-два бункера отходов по договорам с подрядной организацией.
Суд пришел к выводу, что банкротство было вызвано внешними объективными причинами, а не поведением Дмитрия Телкова и Валерия Горлача. Искажение бухгалтерского учета при фактическом отсутствии имущества не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности при отсутствии доказательств умысла или вывода активов.
Кроме того, суд указал, что все имеющиеся документы были переданы конкурсному управляющему, что подтверждается актами приема-передачи. Суд также отказал в привлечении Горлача, поскольку он не являлся единоличным исполнительным органом. Двадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения, согласившись с выводами суда первой инстанции.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Центрального округа указал, что выводы нижестоящих судов сделаны без учета всех обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения спора. Суд отметил, что в силу подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями контролирующего лица при непередаче документов или искажении информации, что существенно затрудняет формирование конкурсной массы.
Материалы дела подтверждают отсутствие активов на сумму 3,7 млн рублей, отраженных в финансовой отчетности, а документы относительно этих активов конкурсному управляющему не переданы, что свидетельствует о применении презумпции, установленной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 закона о банкротстве.
Суд отметил, что Дмитрий Телков не раскрыл, как определялась стоимость битого стекла, отражаемая в отчетности, если отрезки стекла являются отходами, подлежащими утилизации и не представляющими ценности. Суд указал, что представляется маловероятным, что лицо, профессионально занимающееся деятельностью по изготовлению стекла, в течение нескольких лет не намеренно заблуждалось относительно правильного отражения отходов.
Суд пришел к выводу, что действия Дмитрия Телкова по искажению бухгалтерской отчетности ввели в заблуждение кредиторов относительно платежеспособности общества, что позволило дополнительно получать от контрагентов активы и наращивать кредиторскую задолженность.
Нижестоящие инстанции в нарушение статей 71, 168, 170 АПК РФ не дали правовой оценки договору залога товаров в обороте от 15.06.2018 и приложениям к нему, из которых можно определить наименование, количество и стоимость запасов на общую сумму 19 млн рублей, переданных в залог банку. Суд отметил, что в приложении к договору залога указаны не только листовое стекло, но и иные наименования: герметики, декоры, пленки, рамки, стеклопакеты, накладки, переплеты, пластик, профиль, каленое стекло, триплекс.
Суд подчеркнул, что каленое стекло и триплекс механической обработке не подлежат, поэтому от них не могут оставаться обрезки. Кроме того, из договора залога усматривается наличие автотранспортного средства стоимостью 1,15 млн рублей, которое не отражено в балансе, что указывает на намеренное искажение отчетности.
Эксперт в заключении не учел сведения об имуществе из договора залога, осмотр объектов оценки не проводился, а данные об их качественных характеристиках представлены только пояснениями Дмитрия Телкова. Суд пришел к выводу, что заключение эксперта не основано на достоверных сведениях и фактах.
Суд также отметил, что Дмитрий Телков не предоставил сведений о том, у кого и по какому договору арендовалось оборудование, по какому адресу должник осуществлял деятельность и что произошло с правом аренды помещения. Вызывает существенные сомнения достоверность доводов о полном отсутствии имущества у организации, занимающейся производством стеклянных изделий, к моменту банкротства.
Кроме того, что из публичных данных усматривается, что Дмитрий Телков и Валерий Горлач являются контролирующими лицами иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичной деятельностью: Дмитрий Телков — учредитель и директор фирмы «ДИВ-ОКНА» с прибылью за 2025 год 43,9 млн рублей, а Валерий Горлач — учредитель и директор фирмы «ПРОФОКНА» с прибылью 53 млн рублей. При этом обе организации имеют одинаковый юридический адрес. Суд указал, что это позволяет допускать, что должник либо ложно отражал активы для создания видимости финансового благополучия, либо скрыл реальные активы, используемые в настоящее время в иных созданных ответчиками субъектах.
Телков и Горлач не доказали объективные причины банкротства, а их доводы сводятся к отсутствию крупных заказов, однако документальных доказательств этому не представлено. Не переданы и не представлены в материалы дела документы, подтверждающие приобретение и реализацию основных средств, расшифровка основных средств за 2017-2019 годы, реестры основных средств, акты на списание и амортизацию, оборотно-сальдовые ведомости по счетам, акты инвентаризации дебиторской задолженности.
Суд пришел к выводу, что привлечению к субсидиарной ответственности подлежат как директор и учредитель Дмитрий Телков, так и учредитель Валерий Горлач, поскольку учредитель должен был осуществлять контроль над деятельностью руководителя и правильным ведением документации.
Итог
Окружной суд отменил акты нижестоящих судов и принял новый судебный акт о привлечении Валерия Горлача и Дмитрия Телкова к субсидиарной ответственности солидарно и взыскал с них 4,1 млн рублей в пользу ООО «ПрофСтекло».
Почему это важно
Дмитрий Лысенко, партнер юридической фирмы Artegra, считает, что суд кассационной инстанции справедливо удовлетворил требования конкурсного кредитора о привлечении участников общества-банкрота к субсидиарной ответственности. Интересно, что постановление суда кассационной инстанции было вынесено на втором круге рассмотрения обособленного спора, причем кассационный суд вынес разрешил спор по существу, а не отправил дело на новое рассмотрение, отмечает Дмитрий Лысенко. При этом суды нижестоящих инстанций в ходе обоих кругов рассмотрения дела отказывались привлечь указанных лиц к субсидиарной ответственности, несмотря на наличие в материалах дела фактов, подтверждающих наличие оснований для этого: искажение данных бухгалтерской отчетности, непередача конкурсному управляющему требуемых документов и прочих.
Другими словами, несмотря на имеющиеся признаки недобросовестного поведения ответчиков, нижестоящие суды отказывали в привлечении их к субсидиарной ответственности. Суд же кассационной инстанции пришел к выводу, что ответчиками не опровергнуты презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации должника, и истолковал существенные сомнения в добросовестности ответчиков в пользу кредиторов.
Еще одной особенностью данного дела эксперт называет тот факт, что кассационный суд скептически отнесся к имеющемуся в деле заключению по результатам проведенной судебной экспертизы, сопоставив выводы такого заключения с иными доказательствами, имеющимися в материалах дела. Более того, суд кассационной инстанции глубоко вник и в технические нюансы дела, сославшись в своем постановлении, в частности, на аргумент кредитора о том, что «каленое стекло и триплекс механической обработке не подлежат, в связи с чем от данных запасов не может остаться остатков в виде обрезков стекла».
«Все указанные обстоятельства свидетельствуют о глубоком погружении кассационного суда в обстоятельства дела и вынесения им взвешенного и законного постановления. Суд кассационной инстанции правильно применил нормы закона о банкротстве и привлек к субсидиарной ответственности ответчиков, которые по всем признакам вели себя недобросовестно», — резюмирует Дмитрий Лысенко.
С каждым годом защититься от субсидиарной ответственности становится все сложнее, поскольку суды последовательно ужесточают требования к добросовестности контролирующих лиц, обращает внимание Диана Хабибуллина, руководитель банкротной практики юридической компании «АКЕОН».
В рассматриваемом деле суд напомнил, что каждый отраженный в отчетности компании актив должен иметь документальное подтверждение и реальную ценность, и отвечать за правильное отражение активов в балансе должен не только руководитель, но и участник. Кассация правильно указала, что презумпция вины контролирующего лица при искажении бухгалтерской отчетности не может быть опровергнута голословными пояснениями о технической ошибке или заблуждении. Суд подробно изучил обстоятельства спора и пришел к выводу, что многолетнее профессиональное занятие деятельностью, в силу специфики которой отходы неизбежно возникают ежедневно, делает маловероятным добросовестное «заблуждение» относительно их правильного учета.
Суд также напомнил о распределении бремени доказывания: самого по себе заявления о «внешних» причинах банкротства недостаточно, необходимо раскрыть конкретные подтверждающие документы. В частности, сведения о динамике заказов и контрагентах за последние годы, предшествовавшие банкротству. Для подтверждения своей позиции ответчик может провести финансово-экономическую экспертизу, которая установит, имело ли место ухудшение рыночной конъюнктуры в соответствующей отрасли, обусловленное, например, введением санкций или иными объективными факторами.
В настоящем же деле, комментирует Диана Хабибуллина, ответчики открыли новую компанию с аналогичным видом деятельности, что суд расценил как косвенное доказательство вывода активов либо сокрытия реальных доходов. Это перекладывает на контролирующих лиц обязанность опровергнуть указанные сомнения.
При принятии решения о банкротстве компании важно помнить, что каждый показатель, отраженный в бухгалтерском балансе, будь то запасы, основные средства или дебиторская задолженность, находится под пристальным вниманием кредиторов и арбитражного управляющего: за каждую цифру в отчетности придется отвечать. Бремя ведения бухгалтерского учета и хранения документов законом возложено на руководителя, и любые искажения отчетности презюмируются недобросовестными, если они ввели кредиторов в заблуждение относительно платежеспособности общества, поясняет Диана Хабибуллина.
Особую значимость, по ее мнению, имеет вывод суда о привлечении к ответственности не только руководителя-ликвидатора, но и участника. Суд мотивировал это тем, что участник, владея 50% доли в уставном капитале и получая выгоду от деятельности общества, не мог не знать о систематическом искажении бухгалтерской отчетности в течение нескольких лет. Это важный сигнал для владельцев бизнеса: нельзя всю ответственность переложить на единоличный исполнительный орган и в случае банкротства заявлять о своей непричастности.
