ООО «Провидер» признали банкротом в марте 2024 г., утвердив конкурсным управляющим Анастасию Кабаеву. ООО «ПРОФ-С» заявило требование на 1,08 млрд рублей, основанное на судебном акте о признании недействительными платежей между аффилированными компаниями. Арбитражный суд Москвы, с которым согласилась апелляция, включил требование в третью очередь реестра. КУ обжаловала судебные акты в части очередности, настаивая на субординации требования. Кассация отменила акты в части очередности и направила спор на новое рассмотрение, указав, что суды не проверили доводы управляющего о недостоверности бухгалтерской отчетности, не учли заключение специалиста о признаках неплатежеспособности с 2016 г., а также проигнорировали многочисленные судебные акты о признании сделок группы аффилированных лиц недействительными. Суд указал на непринятие ООО «ПРОФ-С» мер по истребованию задолженности более трех лет как форму компенсационного финансирования (дело № А40-243089/2022).
Фабула
ООО «Провидер» признали банкротом в марте 2024 г., утвердив КУ Анастасию Кабаеву. ООО «ПРОФ-С» обратилось с заявлением о включении в реестр требования на 1,08 млрд рублей. Требование основывалось на определении Арбитражного суда Москвы от 18 февраля 2025 г. по делу № А40-94200/23, которым суд признал недействительными платежи ООО «ПРОФ-С» в пользу ООО «Провидер» за период с мая по ноябрь 2019 г. и обязал вернуть средства в конкурсную массу ООО «ПРОФ-С».
Арбитражный суд г. Москвы, с которым согласилась апелляция, включил требование в третью очередь реестра. Анастасия Кабаева обратилась с кассационной жалобой в АС Московского округа, попросив признать требование подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд г. Москвы включил требование ООО «ПРОФ-С» на 1,08 млрд рублей в третью очередь реестра, указав, что требование подтверждено вступившим в силу судебным актом.
Суды первой и апелляционной инстанций отклонили доводы КУ о необходимости субординации, указав, что аффилированность сама по себе не является основанием для понижения очередности (п. 2 Обзора от 29 января 2020 г.).
По вопросу финансового кризиса суды сослались на бухгалтерскую отчетность ООО «Провидер» за 2018–2019 гг., из которой следовало, что совокупный размер обязательств не превышал стоимость активов, и отклонили доводы управляющего о наличии имущественного кризиса в период совершения платежей.
Что решил окружной суд
Кассация указала, что выводы нижестоящих судов об отсутствии признаков финансового кризиса преждевременны.
Суд обратил внимание на доводы КУ о недостоверности бухгалтерской отчетности: в организации отсутствовала должность бухгалтера и обязанность по ведению учета возлагалась на сменяющих друг друга директоров. Согласно заключению специалиста, признаки неплатежеспособности возникли у ООО «Провидер» по состоянию на 31 декабря 2016 г., однако в бухгалтерском балансе превышение обязательств над активами не отражалось.
Только на 31 декабря 2022 г. в отчетности появился непокрытый убыток в 460,49 млн рублей, тогда как за предыдущие периоды отображалась прибыль: по состоянию на 31 декабря 2021 г. прибыль составляла 123,65 млн рублей.
Суд указал, что бухгалтерская отчетность ООО «Провидер» за 2017–2023 гг. подлежала обязательному аудиту в соответствии со ст. 5 закона № 307-ФЗ, однако аудит не проводился. В связи с этим отчетность не может считаться достоверной, поскольку ее достоверность не подтверждена независимым аудитором.
Многочисленными судебными актами, в том числе в рамках настоящего дела, были установлены факты осуществления группой аффилированных лиц (включая ООО «Провидер» и ООО «ПРОФ-С») платежей под видом договоров поставки/подряда с целью вывода денег на счета контролирующих лиц, формирования искусственного документооборота и участия в схемах вывода средств на иностранные счета.
В рамках настоящего дела уже были признаны недействительными более десяти сделок должника за период с 2019 г., а по аналогичным спорам внутри той же группы компаний ряд кредиторов были субординированы. Так, требование ООО «Промдело» на 17,15 млн рублей было включено в реестр ООО «Фирма СМУ-9 Мосметростроя» в понижающей очередности, требование ООО «Вега АРС» на 49,3 млн рублей было признано подлежащим удовлетворению за счет оставшегося имущества.
Окружной суд подчеркнул, что суды неверно применили нормы материального права, не применив п. 3.2 Обзора за 2022 г. (утв. Президиумом ВС РФ 26 апреля 2023 г.), согласно которому одной из форм компенсационного финансирования является отказ от принятия мер к истребованию задолженности. ООО «ПРОФ-С» с мая 2019 г. имело право потребовать возврата безосновательно перечисленных средств, но не предпринимало мер по взысканию более трех лет, обратившись с заявлением лишь в 2024 году.
Кассация также указала, что реституционный характер требования не исключает возможности его субординации, сославшись на практику ВС.
Суд отметил наличие независимых кредиторов: ООО «СЗ «МСК-Строй» с требованием 2,1 млрд рублей (задолженность по кредитному договору от октября 2017 г.) и ООО «Строимонолит» с требованием 19,57 млн рублей, и напомнил, что согласно п. 3.4 Обзора от 29 января 2020 г. неустраненные разумные сомнения относительно компенсационного характера финансирования толкуются в пользу независимых кредиторов.
Итог
АС Московского округа отменил акты нижестоящих судов в части очередности требования ООО «ПРОФ-С» и направил спор в этой части на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы.
Почему это важно
По словам Юлии Литовцевой, партнера, руководителя практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Юридической компании «Пепеляев Групп», суд округа в связи с требованием о субординации требований решал два актуальных процессуальных вопроса, часто встречающихся в практике:
применение преюдиции;
непоследовательность позиции суда в рамках одного и того же дела о банкротстве.
В банкротстве, продолжила она, не вызывает сомнений право суда оценивать возражения в отношении требований, даже подтвержденных судебным актом. Главное, чтобы в другом споре не были установлены и исследованы существенные для дела обстоятельства, на которые ссылаются возражающие лица.
Проблему, пояснила Юлия Литовцева, создают ситуации с преюдицией судебных актов, принятых в том же деле о банкротстве. Речь о случаях, когда значимая для многих споров позиция суда сформирована в одном или нескольких обособленных спорах в отсутствие должной защиты сторонами своих интересов. Тогда в другом сходном споре на основе исследования дополнительных обстоятельств суд может прийти к совершенно противоположным выводам. Здесь важно обращать внимание суда на «пробелы» в ранее рассмотренных обособленных спорах, указала она.
Еще одна проблема, сообщила Юлия Литовцева, – формальный подход судов к применению норм и разъяснений ВС РФ.
В этом споре быть или не быть субординации зависело от наличия или отсутствия у должника имущественного кризиса на момент возникновения первоначальных обязательств кредитора (не из реституции, а из предоставления должнику). Нижестоящие суды пошли по формальному пути: учли показатели баланса, противоречащие как прямым, так и косвенным доказательствам. Более того, «забыли» о ранее принятых в этом же деле о банкротстве судебных актах: начиная с определения о недействительности платежей и восстановлении права требования (им установлена злонамеренность обоих сторон правоотношений) и заканчивая актами о недействительности иных платежей с понижением очередности удовлетворения реституционных требований при аналогичных обстоятельствах. Следовательно, важно предоставлять суду анализ состоявшихся по делу о банкротстве судебных актов, содержащих значимые для вашего спора выводы. Причем, даже если в них участвовали иные лица, но обстоятельства были сходными.
Еще в начале 2022 г. Верховный Суд РФ, рассматривая схожий вопрос в деле о банкротстве Концерна «Риал», указал, что реституционный характер требования не препятствует его субординации, напомнил Александр Спиридонов, адвокат, советник практики «Банкротство» Коллегии адвокатов Delcredere.
Так и в настоящем деле суд округа отметил, что даже если требование подтверждено судебным актом, вынесенным по результатам оспаривания сделок, необходимо исследовать, был ли имущественный кризис. При определении имущественного кризиса суды не должны ограничиваться формальным исследованием одной лишь бухгалтерской отчетности должника: нужно исследовать структуру кредиторской задолженности, возникновения просрочек по денежным обязательствам, выявить причины таких просрочек, констатировал он.
Даже если говорить о бухгалтерской отчетности, то на практике много примеров, когда непосредственно перед банкротством у компаний-должников существенно падают активы. Зачастую столь резкое изменение структуры баланса вызвано не одномоментными обстоятельствами, а накопительным эффектом тянущихся финансовых проблем, начало которых выявить непросто.
