ООО «РКК Аквамарин» в 2018 году получило в АО «Севастопольский Морской банк» кредит на 120 млн рублей, обеспеченный поручительствами и залогами лиц, входящих в одну группу. В 2019 году к договору поручителем присоединился Владимир Гельвановский, который оказался единственным поручителем вне группы и в конфликте с ней. После взыскания долга судом РНКБ Банк уступил права требования Александру Нигару, бенефициару группы, который затем включился в реестр кредиторов Гельвановского на 163 млн рублей и одновременно отказался от требований ко всем остальным солидарным должникам. Гельвановский настаивал, что Нигар выкупил долг за счет средств подконтрольной группы, фактически погасив задолженность, и злоупотребил правом, противопоставив требования единственному независимому поручителю. Суды первой и апелляционной инстанций требования Нигара удовлетворили, сославшись на солидарный характер поручительства. Арбитражный суд Центрального округа отменил акты нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение, указав, что нижестоящие суды не исследовали источники оплаты по цессии, аффилированность сторон и последствия отказа кредитора от требований к другим должникам для объема ответственности поручителя (дело № А84-8385/2022).
Фабула
В 2018 году АО «Севастопольский Морской банк» выдало ООО «РКК Аквамарин» кредит в форме возобновляемой кредитной линии на 120 млн рублей. Исполнение обязательств обеспечили поручительства ООО «Интеррыбфлот», ООО «Интерпром», ООО «Торговый Дом Аквамарин», Владимира Нигара и Людмилы Онищенко, а также залоги ООО «РКК Аквамарин» и Владимира Нигара.
В 2019 году кредитный договор по соглашению передали ООО «Интеррыбфлот», а 25 декабря 2019 года поручителем стал Владимир Гельвановский, обязавшийся солидарно отвечать за исполнение обязательств в полном объеме.
В 2021 году Ленинский районный суд Севастополя взыскал задолженность солидарно с группы должников, включая Гельвановского. В 2022 году РНКБ Банк, к которому ранее перешли права банка, уступил требования по кредитному договору Александру Нигару. В рамках дела о банкротстве Гельвановского суд произвел замену кредитора на Нигара, который увеличил требования до 450 млн рублей.
Гельвановский возразил против требований, указав, что Нигар, будучи бенефициаром всей группы, выкупил долг за счет средств подконтрольных лиц и фактически погасил задолженность, а затем отказался от требований ко всем остальным поручителям и заемщику, оставив единственного независимого поручителя, находящегося с группой в конфликте. По мнению Гельвановского, такое поведение Нигара является злоупотреблением правом, а его обязательства поручителя прекратились.
Суды первой и апелляционной инстанций требования Нигара удовлетворили частично. Не согласившись с этим, Гельвановский пожаловался в Арбитражный суд Центрального округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Севастополя требования Нигара удовлетворил частично. Суд признал обоснованными и включил в третью очередь реестра требования на 163 млн рублей, из которых 69,4 млн рублей основной долг, 23,1 млн рублей проценты за пользование кредитом, 871,7 тыс. рублей неустойка, 69,4 млн рублей пени. Суд применил последствия пропуска срока исковой давности, исключил период моратория и снизил размер пени в порядке статьи 333 ГК РФ до суммы основного долга. Неустойку и пени суд определил учесть отдельно и удовлетворить после погашения основной задолженности и процентов.
Удовлетворяя требования, суды сослались на солидарный характер поручительства Гельвановского, статьи 323 и 324 ГК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда о применении положений об обязательствах. Суды исходили из того, что солидарный должник не может ссылаться на отказ кредитора от иска к другому солидарному должнику или прощение ему долга. Доводы Гельвановского об аффилированности группы, транзитном обороте средств и переносе бремени исполнения на единственного независимого поручителя суды отклонили как не имеющие правового значения.
Двадцать первый арбитражный апелляционный суд оставил определение первой инстанции без изменения. Апелляция согласилась с выводами первой инстанции и отклонила доводы Гельвановского о прекращении его обязательств в связи с погашением долга бенефициаром группы, а также о праве кредитора требовать в порядке регресса лишь приходящуюся на поручителя долю.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Центрального округа пришел к выводу, что обжалуемые судебные акты приняты при неполном исследовании существенных для спора обстоятельств. Суд округа перечислил, что осталось без оценки нижестоящих судов обстоятельства получения кредита первоначальным заемщиком, заключения обеспечительных сделок аффилированными лицами, расходования кредитного ресурса, последующего перевода долга, наличия корпоративного конфликта, приобретения требования у банка и поведения нового кредитора в отношении всех лиц, предоставивших обеспечение.
Нижестоящие суды, удовлетворяя требования Нигара, ограничились лишь указанием на солидарный характер поручительства Гельвановского, сославшись на статьи 323 и 324 ГК РФ и пункты 50 и 52 постановления Пленума Верховного суда № 54.
Суды сослались на абзац первый пункта 52 названного постановления, согласно которому солидарный должник не может ссылаться на отказ кредитора от иска к другому солидарному должнику или прощение ему долга. Однако суды не учли исключение из абзаца второго того же пункта о наличии у поручителя по общему правилу права ссылаться на то, что кредитор простил долг должнику или отказался от иска к должнику, в силу пункта 1 статьи 364 ГК РФ.
Суд округа подчеркнул, что суды не включили в предмет доказывания обстоятельства, имеющие существенное значение для определения объема ответственности поручителя. В частности, без оценки остались доводы Гельвановского о том, что кредит изначально получило ООО «РКК Аквамарин», а полученные средства распределили в подконтрольные Александру и Владимиру Нигарам юридические лица.
Заемщик, лица, предоставившие обеспечение, и новый кредитор, приобретший права банка по цессии, составляют группу аффилированных между собой лиц с общим экономическим интересом. Александр Нигар как бенефициар всех этих лиц имеет возможность свободно перемещать активы внутри группы.
Суд округа обратил внимание, что средства для выкупа задолженности по цессии предоставило ООО «Хард», созданное Александром Нигаром в 2022 году. Гельвановский ссылался на то, что задолженность погасили средствами, полученными ООО «Хард» от других членов группы, то есть члены группы формально создали новое юридическое лицо для выкупа долга у банка. Эти обстоятельства суды не исследовали, посчитав не имеющими правового значения.
Суд округа не согласился с позицией о полном прекращении обязательств Гельвановского в связи с погашением долга аффилированным лицом. Вместе с тем суд признал заслуживающими внимания доводы об использовании для выкупа средств группы. По мнению коллегии, если средства группы используются не для погашения долга, а для приобретения права требования с целью извлечения дохода за счет исполнения со стороны поручителя, находящегося в конфликте с группой и лишенного перспектив суброгации, такое поведение может быть квалифицировано как фактическое погашение основной задолженности перед независимым кредитором, что влияет на размер ответственности поручителя. Поэтому необходимо установить источники оплаты по цессии и дать правовую оценку такой схеме.
Суд округа поддержал вывод нижестоящих судов о том, что отказ Нигара от заявлений о признании других должников банкротами сам по себе не означает отказа от материально-правовых требований к ним и не является злоупотреблением правом. Нежелание кредитора нести дополнительные расходы на финансирование процедур банкротства не свидетельствует об отказе от требований.
Вместе с тем суд округа не согласился с предложенным Гельвановским порядком исчисления срока исполнительской давности, признав его основанным на неправильном толковании норм права. Суд указал, что при проверке соблюдения предельного срока предъявления исполнительного листа в случае его отзыва взыскателем необходимо сложить два периода времени и выяснить, превысила ли их суммарная продолжительность три года. При этом вопрос об истечении срока для предъявления требований к поручителям Онищенко, Владимиру Нигару, ООО «Интерпром» и заемщику ООО «Интеррыбфлот» подлежит дополнительной проверке.
Необходимо установить, утрачена ли возможность взыскания с указанных лиц суммы задолженности, соответствующей их доле, и если утрачена, есть ли в этом вина Александра Нигара как кредитора. Суд предложил при новом рассмотрении истребовать у Нигара разумное экономическое обоснование отзыва из ССП исполнительных листов в отношении ООО «Интеррыбфлот», ООО «Интерпром», Онищенко и Владимира Нигара.
По доводу об утрате предмета залога ООО «Рыбоконсервный комбинат «Аквамарин» суд округа указал, что требование о признании задолженности обеспеченной залогом в деле о банкротстве этого общества осталось нерассмотренным, заявление о вынесении дополнительного определения не разрешено, поэтому говорить об утрате предмета залога преждевременно.
Итог
Арбитражный суд Центрального округа отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Севастополя.
Почему это важно
Станислав Соболев, советник Юридической компании МЭФ LEGAL, напомнил, что схожая с данным делом позиция ранее уже была отражена в определении СКЭС ВС РФ от 21 апреля 2022 года № 305-ЭС21-15871(2) по делу № А40-185966/2019, в котором суд квалифицировал погашение долга аффилированным лицом в качестве недобросовестного поведения и указал, что в такой ситуации задолженность перед независимым кредитором фактически погашается. И в конечном счете ВС РФ отказал в установлении требований аффилированного лица.
«Как мне кажется, позиция, изложенная в комментируемом постановлении является верной, поскольку процедура банкротства не должна использоваться для разрешения корпоративных конфликтов, который имеет место в настоящем деле», – отметил он.
Можно сказать, что у ВС РФ существует устойчивая позиция о том, что процедура банкротства необходима для разрешения конфликта между независимыми кредиторами и должником, а для разрешения внутреннего конфликта (семейного, корпоративного и т.п.) средства банкротного права не могут быть использованы. Также заслуживают внимания выводы суда об источнике погашения долга перед независимым кредитором. Если долг действительно был погашен за счет денежных средств, принадлежащих группе компаний, то можно рассматривать договор уступки в качестве притворного – прикрывающего погашение долга поручителями. При этом для случаев погашения долга одним из поручителей ГК РФ предусмотрены специальные последствия в зависимости от того, являлось поручительство совместным или раздельным.
В рассматриваемом судебном акте суд продолжил тенденцию последних лет о необходимости более внимательного исследования обстоятельств возникновения требований аффилированных должнику лиц, а также экономического интереса и обстоятельств возникновения такого требования, подчеркнула Мария Никонова, адвокат, ведущий юрист Юридической компании «Исполком».
Такой подход, по ее словам, можно только поддержать, поскольку он направлен на преодоление формальной позиции судов по включению в реестр или, наоборот, субординации требования аффилированного кредитора, и позволяет установить обстоятельства возникновения задолженности.
Заявленное требование кредитора как бенефициара общей с должником группы, выкупившего право требования к основному заемщику, продолжила она, отвечает признакам скрытого договора о покрытии по смыслу п. 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц. Действительно, бенефициар группы приобрел у независимого кредитора его право требования к заемщику и поручителям, включая должника. Необходимо было, в том числе, исследовать вопрос, за счет каких денежных средств приобретена задолженность для исключения признаков договора о покрытии, чего нижестоящими судами сделано не было, указала Мария Никонова.
Данная позиция, уточнила она, получила продолжение и в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2025 года № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» в части следующего:
«Судам необходимо учитывать, что ввиду предусмотренного пунктом 4 статьи 1, статьей 10 ГК РФ запрета извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения действия контролирующего лица, направленные на повышение очередности удовлетворения принадлежащего ему требования, не влекут соответствующих правовых последствий».
Посредством заключения договора уступки с независимым кредитором аффилированный кредитор попытался повысить очередность и размер своих требований по сравнению с тем, как если бы он заявил требования как добровольно исполнивший свои обязательства залогодатель и поручитель. Хотя кассационный суд в ходе принятия рассматриваемого судебного акта и не сослался на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2025 года № 41, однако, направляя дело на новое рассмотрение, фактически применил данные разъяснения и указал нижестоящим судам исследовать обстоятельства приобретения аффилированным кредитором задолженности независимого лица и наличия признаков злоупотребления правом.
