Что именно зацепило в информационной повестке топов банкротства на этой неделе.

Анна Сафонова из компании «АНВИ консалтинг» — о требованиях лизингодателя при расчете сальдо.

Анна Сафонова, старший партнер, руководитель практики разрешения споров и банкротства юридической компании «АНВИ консалтинг»

В деле о банкротстве ООО «ДорТехИнжиниринг» АО «Межрегиональная лизинговая компания» потребовало включить в реестр 23 млн рублей задолженности по двум договорам лизинга. Требование по одному договору уже было подтверждено решением суда на 20 млн рублей, а сам договор был расторгнут с возвратом предметов лизинга. Лизинговая компания реализовала возвращенные предметы за 23,1 млн рублей и представила расчет сальдо, по которому итог сложился в ее пользу. Суд первой инстанции признал, что сальдо складывается в пользу лизинговой компании, но отказал во включении требования, сославшись на то, что кредитор не уточнил заявление. Апелляционный и кассационный суды согласились с этим отказом. Лизинговая компания обратилась в ВС, указав, что суды не разрешили спор по существу при наличии расчета и контррасчетов. Экономколлегия ВС отменила судебные акты в обжалуемой части и направила обособленный спор на новое рассмотрение. Подробности — на портале.

Верховный суд сформулировал важный процессуально-материальный подход: если суд сам инициировал вопрос о сальдировании, стороны представили расчеты и контррасчеты, а кредитор прямо указал на вариативность своего требования — суд не вправе отказать во включении в реестр только потому, что заявление «не уточнено». Спор должен быть разрешен по существу с установлением правильного сальдо.

Что здесь важно с точки зрения права:

1. Сальдирование при расторжении выкупного лизинга — это не право, а обязанность.
Расторжение договора выкупного лизинга (особенно с изъятием и реализацией предмета) автоматически запускает механизм соотнесения взаимных предоставлений. Как верно указал ВС со ссылкой на п. 3.1 Постановления Пленума ВАС № 17, завершающая обязанность одной стороны перед другой должна быть определена. Это не факультативный сценарий, а обязательный элемент расчетов.
Лизингодатель, требующий включения «промежуточной» задолженности (подтвержденной судебным решением), должен понимать: если предмет лизинга уже изъят и реализован, суд все равно выйдет на сальдо. И лучше самому подготовить этот расчет заранее, чем ждать, пока суд поставит вопрос на обсуждение.

2. Вариативность требования — это процессуальная страховка кредитора.
ВС прямо указал: заявление лизингодателя следует квалифицировать как вариативное — о включении промежуточной задолженности, а если суд сочтет это невозможным, то о включении сальдо. И ключевое: кредитор прямо сослался на эту вариативность в письменных пояснениях (п. 1.5 от 16.05.2025).
Это важный сигнал для практики: кредитору в банкротстве стоит прямо и недвусмысленно формулировать альтернативные требования — особенно когда суд сам инициирует вопрос о сальдо. Ссылка на вариативность в письменных пояснениях «спасает» требование от формального отказа.

3. Суд не вправе «прятаться» за неуточнением заявления, если сам инициировал вопрос.
ВС фактически указал нижестоящим судам на процессуальную недобросовестность: суд более года рассматривал спор, сам поставил на обсуждение вопрос о сальдо, предложил представить отчеты об оценке и расчеты, стороны все исполнили — а затем суд отказал, сославшись на то, что требование не уточнено.
Это важный процессуальный урок: если суд в рамках руководства процессом (абз. 2 п. 36 постановления Пленума ВС № 46) выносит на обсуждение вопрос о доказывании иных обстоятельств, он принимает на себя ответственность за разрешение спора по существу. Формальный отказ после такого «приглашения к расчету» — недопустим.

4. Ссылка на постановление Пленума ВС № 46 — это мостик между процессом и материальным правом.
ВС использовал разъяснение из абз. 2 п. 36 постановления № 46 о том, что суд вправе вынести на обсуждение вопрос о доказывании обстоятельств, даже если стороны на них не ссылались. Это разъяснение традиционно воспринимается как процессуальное. ВС же применил его в материально-правовом контексте банкротства: суд, инициировавший вопрос о сальдо, обязан довести эту инициативу до логического завершения — установить правильное сальдо и включить его в реестр.

Основные выводы для лизингодателей (кредиторов в банкротстве):

Не ограничивайтесь требованием промежуточной задолженности, если предмет лизинга изъят и реализован. Готовьте расчет сальдо заранее и прямо указывайте на вариативность требования в письменных пояснениях.

Фиксируйте в пояснениях альтернативные позиции — «если суд сочтет невозможным включение промежуточной задолженности, просим включить сальдо». Это процессуальная страховка.

Активно участвуйте в расчетах, которые инициирует суд: представляйте свои расчеты, возражайте на контррасчеты, указывайте на ошибки.

Потенциальные риски и спорные моменты.

Разные итоговые суммы сальдо. ВС отметил, что каждый из участников приводил разные итоговые суммы, но все сошлись в том, что сальдо в пользу лизингодателя. Это создает риск: при новом рассмотрении суду придется устанавливать конкретную сумму сальдо, а не просто констатировать его направленность. Возможен спор о методике расчета (в частности, как учитывать стоимость реализованного предмета лизинга, расходы на реализацию, неустойки и т.д.).

Соотношение промежуточной задолженности и сальдо. ВС не дал прямого ответа, как быть, если промежуточная задолженность (подтвержденная решением суда) и сальдо не совпадают по сумме. Вероятно, при новом рассмотрении суд будет определять сальдо как итоговую завершающую обязанность, а промежуточная задолженность будет учтена в его составе.

Процессуальная вариативность — где грань? ВС указал, что кредитор прямо сослался на вариативность в пояснениях. Это создает вопрос: достаточно ли просто упомянуть вариативность в пояснениях, или требуется формальное уточнение заявления? Позиция ВС склоняется к тому, что прямого указания в пояснениях достаточно, если суд сам инициировал вопрос. Но это создает неопределенность для практики.

Кейс демонстрирует прокредиторский процессуальный подход ВС: формальные основания для отказа не должны перевешивать материальный интерес, если спор фактически рассмотрен по существу и стороны представили все необходимые расчеты. Это продолжает линию ВС на приоритет материальной истины над процессуальным формализмом в банкротных спорах. Для практики ключевой вывод: если суд инициирует сальдирование — кредитор должен активно включиться в расчеты и прямо заявить о вариативности требования. Это значительно снижает риск формального отказа.

Анна Сафонова
партнер, руководитель Практики разрешения споров и банкротств Юридическая компания «АНВИ консалтинг»
«

Алена Козлова из компании «ЮБФ консалтинг» комментирует законопроект о гуманизации субсидиарной ответственности.

Алена Козлова, руководитель юридического отдела юридической компании «ЮБФ консалтинг»

Комитет Государственной думы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям утвердил заключение по законопроекту № 1271176-8 и рекомендовал отклонить его при рассмотрении в первом чтении. Законопроект был внесен депутатами фракции «Новые люди». Они указывали на тревожную статистику. Согласно данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве доля решений о привлечении к субсидиарной ответственности на протяжении последних пяти лет стабильно превышает 50 процентов. В 2025 году количество таких решений впервые превысило 3 тыс. и составило 3303 случая. Разработчики констатировали, что излишне строгие подходы привели к «повальному, веерному» привлечению к ответственности лиц, нередко невиновных в банкротстве. Подробности — на портале.

После отклонения Госдумой законопроекта № 1271176-8 о реформе субсидиарной ответственности действующая модель сохраняется, а ее ограничители и дальше будут складываться в судебной практике.

Главным в законопроекте была смена стандарта доказывания вины. Сейчас при наличии презумпций пункта 2 статьи 61.11 вина контролирующего лица предполагается, и опровергает ее сам ответчик. Проект предлагал обязать заявителя отдельно доказывать умысел на причинение вреда кредиторам, тем самым из сферы ответственности выпадала бы и грубая неосторожность. В такой модели презумпции формально сохраняются, но перестают на что-либо влиять.

На эту несогласованность с пунктами 1 и 2 статьи 61.11 указало и правовое управление. Стандарт приближался бы к уголовному составу преднамеренного банкротства, несмотря на восстановительную, а не карательную природу института. При этом у кредитора и управляющего нет доступа к внутренней информации должника, а прямых доказательств умысла в бухгалтерских документах или корпоративной переписке, как правило, не бывает. Поэтому реальным ресурсом для защиты КДЛ при соблюдении баланса интересов является не смена формы вины, а последовательная проверка судами причинной связи за каждой презумпцией.

Предлагавшийся механизм списания субсидиарного долга был слишком формальным: он привязан к истечению десятилетнего срока, а не к поведению должника. Учитывая, как КДЛ выводят активы и сколько длятся их банкротства, особенно с трансграничным элементом, само истечение срока ни о чем не говорит. Десятилетний срок — это не механизм реабилитации, а таймер: добросовестный должник его ждет, недобросовестный — пережидает. Практика уже выработала более точный критерий: по пункту 58 обзора ВС РФ от 18.06.2025 освобождение возможно при отсутствии умысла или грубой неосторожности в период причинения вреда и при добросовестном поведении в процедуре банкротства, и окружные суды эту позицию применяют. Освобождение остается исключением, но оно опирается на то, что суд может проверить по существу.

Алёна Козлова
руководитель юридического отдела Юридическая компания «ЮБФ консалтинг»
«

Анна Ларина из УК «Помощь» — о том, как ВС защитил российскую сторону от повторного иска в недружественной юрисдикции.

Анна Ларина, исполнительный директор УК «Помощь»

Иностранный «ПНБ Банк» из Латвии вел в Рижском городском суде дело против солидарных должников, включая Алексея Кутявина. Кутявин в Арбитражном суде Кировской области добился запрета банку продолжать разбирательство в латвийском суде, а также взыскания судебной неустойки на случай неисполнения запрета. Арбитраж выдал исполнительный лист, и судебный пристав возбудил исполнительное производство с суммой долга 1,7 млрд рублей. Банк обратился в суд с заявлением о признании запрета исполненным и прекращении исполнения, указав на подачу в Рижский городской суд заявления об оставлении иска без рассмотрения в части требований к Алексею Кутявину. Арбитражный суд Кировской области и Арбитражный суд Волго-Вятского округа удовлетворили заявление банка, а судья ВС отказал в передаче кассационной жалобы в судебную коллегию. Кутявин обратился с жалобой к заместителю председателя ВС и указал на противоположные подходы в судебной практике по вопросу надлежащего исполнения запрета. В результате спор был передан в Экономколлегию, она отменила определение арбитражных судов РФ и отказала «ПНБ Банку». Подробности — на портале.

ВС РФ разъяснил нижестоящим судам, что именно следует считать исполнением антисанкционного запрета согласно «закону Лугового» (ст. 248.1, 248.2 АПК РФ). До этого в российской судебной практике было два подхода: одни суды считали, что достаточно оставления иска в иностранном суде без рассмотрения, другие полагали, что истец должен заявить отказ от иска.

Правовая позиция ВС РФ заключается в следующем:

значение антиискового запрета не только в том, чтобы прекратить текущее исковое производство, но и в том, чтобы предотвратить последующие обращения в иностранный суд с тождественными требованиями;

если оставление иска без рассмотрения по иностранному законодательству позволяет повторно обратиться в суд с тождественными требованиями, то условия искового запрета нельзя считать выполненными, истец в таком случае должен отказаться от иска в иностранной юрисдикции;

отказ от истца иска в зарубежном суде во исполнение «закона Лугового» носит принудительный характер, и поэтому не влечет последствий в виде запрета на повторное обращение в суд с теми же требованиями и по тому же основанию в российском суде (последствий добровольного отказа от иска).

Определение ВС РФ дифференцирует основания для отказа от иска на «добровольный отказ» и «отказ под принуждением судебного акта» (о наложении антиискового запрета). При этом положения ст. 127.1 АПК РФ, регламентирующие основания для отказа в принятии иска, подобного разделения не содержат: из пп. 2 п. 1 следует, что российский суд должен отказать в принятии иска, если имеется судебный акт компетентного суда иностранного государства или определение о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска. Не исключено, что данная позиция получит свое дальнейшее развитие в части соотношения отказа от иска «под принуждением судебного акта» и положений ст. 127.1 АПК РФ.

В целом выводы ВС РФ способны устранить правовую неопределенность, созданную разными правовыми подходами в нижестоящих судах. Чтобы исполнить антиисковой запрет, истец должен отказаться от иска. Его право на обращение с теми же требованиями в российский суд сохраняется. Позиция значима и важна для практики с точки зрения соблюдения баланса интересов сторон трансграничного спора: российские подсанкционные лица защищены от новых исков по тем же требованиям в иностранных судах; иностранным истцам гарантируется, что их отказ в иностранной юрисдикции не будет воспринят как отказ от требований в принципе.

Анна Ларина
исполнительный директор Управляющая компания «ПОМОЩЬ»
«

Андрей Яковлев из Target Litigation — о том, какое значение имеет факт использование сайта и товарного знака должника для доказывания факта перевода бизнеса.

Андрей Яковлев, управляющий партнер юридической фирмы Target Litigation

В 2020 году ООО «ПневмоСтрой-СПб Групп» заключило с АО «Среднеуральский медеплавильный завод» договор на поставку и монтаж оборудования. В сентябре 2022 года пневмокаркасное сооружение обрушилось, гарантийный ремонт должник не выполнил, и кредитор отказался от договора. Суд взыскал с должника более 29 млн рублей задолженности, неустойки и процентов. В августе 2024 года ООО «ПневмоСтрой-СПб Групп» признали банкротом. КУ обратился в суд с заявлением о привлечении Олега Кузьмина, Виктора Романюка и ООО «ПСТ-СПб Групп» к субсидиарной ответственности. Суд первой инстанции заявление удовлетворил, а Тринадцатый арбитражный апелляционный суд отменил определение в части привлечения к ответственности ООО «ПСТ-СПб Групп». Кассация с этим не согласилась и указала на фактический перевод бизнеса, использование товарного знака и сайта ООО «ПневмоСтрой-СПб Групп», совпадение видов деятельности и клиентской базы, а также на извлечение ООО «ПСТ-СПб Групп» выгоды из недобросовестного поведения контролирующего лица. Подробности — на портале.

Правовые позиции о критериях привлечения третьих лиц к субсидиарной ответственности за перевод бизнеса должника являются важным и эффективным инструментом защиты интересов кредиторов.

Как правило, успешное рассмотрение судом требований к клону должника существенно повышает вероятность реального удовлетворения требований кредиторов, поскольку в таком случается удается «дотянуться» до работающего имущественного комплекса, который, в отличие от имущественной массы руководителей и участников должника, зачастую обладает как денежными средствами, так и используемыми в деятельности активами.

Постановление арбитражного суда кассационной инстанции приводит ключевые разъяснения по вопросам права, в частности:

1

о принципиальной возможности привлечения третьего лица к ответственности по обязательствам должника, если активы такого третьего лица с высокой степенью вероятности были получены от должника и при этом должник прекратил свою деятельность, не получив за потерянные активы очевидного встречного предоставления;

2

о пониженном стандарте доказывания кредитором оснований перевода бизнеса — бремя полного раскрытия хозяйственных взаимодействий ложится на ответчиков.

Указанные позиции основаны на разъяснениях Верховного суда, однако, успешные кейсы их применения на конкретных фактических обстоятельствах способствуют развитию практики и повышению гарантий защиты кредиторов. В данном случае суд кассационной инстанции поддержал неформальный подход конкурсного управляющего, который, доказывая перевод предприятия должника, ссылался, в частности, на использование третьим лицом общего с должником сайта, портфолио клиентов, схожего до степени смешения товарного знака. Таким образом, позиция кассационного суда сводится к возможности использования кредиторами и управляющим самого широкого круга доказательств, позволяющего подтвердить разумные основания полагать перевод бизнеса состоявшимся и переложить бремя доказывания на ответчиков.

Считаю важным добавить, что на практике к числу таких доказательств также относятся сведения о контрагентах должника и ответчика — третьего лица, полученные из книг покупок, книг продаж, а также банковских выписок и выявленные на основании таких сведений пересечения по контрагентам. При этом вопрос о равноценности встречного предоставления должнику (в случае, если оно в каком-либо виде имело место) должен решаться исходя из стоимости утраченного предприятия как имущественного комплекса, а не сумм стоимости объектов, взятых изолированно друг от друга.

Андрей Яковлев
управляющий партнер Юридическая компания Target Litigation
«

Екатерина Шунайлова из компании SHAPOVALOVA GROUP комментирует кейс, в котором заявители настаивают, что отказ в признании сделок недействительными не имеет преюдициального значения при взыскании убытков с КДЛ.

Екатерина Шунайлова, медиатор, управляющий партнер юридической компании SHAPOVALOVA GROUP

Управляющий ООО «Кинокомпания Вега» установил, что должник выдавал подотчетные средства учредителю и руководителю Александру Бардину в размере 2,1 млн рублей и заместителю директора Игорю Бардину в размере 3,6 млн рублей. Авансовые отчеты и документы первичного учета на часть сумм переданы не были, а передача займа обществу «Гринтек-Р» на сумму свыше 63 тыс. рублей не была подтверждена. КУ обратился в суд с заявлением о взыскании убытков. Суды первой и апелляционной инстанций взыскали с Александра Бардина 2,1 млн рублей и с Игоря Бардина 3,5 млн рублей убытков. Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты и отказал в удовлетворении заявления, сославшись на отказ в признании сделок недействительными и отсутствие субъекта, чей интерес подлежит защите. КУ и ИП Сергей Павлов обратились в Верховный суд, указав на выход округа за пределы доводов жалобы и отсутствие преюдиции. Жалобы переданы на рассмотрение Экономколлегии. Подробнее — на портале.

ВС предстоит ответить на вопрос о том, можно ли взыскать убытки с контролирующих должника лиц, если ранее суд отказал в признании недействительным подотчетных платежей.

Нижестоящими судами установлено: ответчики не доказали, что полученные под отчет денежные средства израсходованы на цели, связанные с хозяйственной деятельностью должника. При этом ранее суды отказали в признании данных платежей должника недействительными сделками ввиду отсутствия в период их совершения у должника неисполненных требований перед кредиторами.

На мой взгляд, сам факт отказа в оспаривании сделки должника автоматически еще не означает, что в удовлетворении заявления о взыскании убытков должно быть отказано. Заявление о взыскании убытков с КДЛ — самостоятельный способ защиты КУ. ВС предстоит разграничить разный предмет доказывания и разные способы защиты при рассмотрении заявления об оспаривании сделки должника и заявления о взыскании убытков с контролирующих должника лиц.

Екатерина Шунайлова
управляющий партнер Юридическая компания SHAPOVALOVA GROUP
«