Комитет Госдумы по вопросам собственности рекомендовал отклонить законопроект партии «Новые люди» о гуманизации субсидиарной ответственности при рассмотрении в первом чтении 17 ноября 2026 года.

Комитет Государственной думы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям утвердил заключение по законопроекту № 1271176-8 и рекомендовал отклонить его при рассмотрении в первом чтении, обратил внимание ТГ-канал Legally_bald (Даниил Савченко). Совет Государственной думы включил законопроект в проект порядка работы на 17 ноября 2026 года для рассмотрения в первом чтении. Законопроект был внесен депутатами фракции «Новые люди» Владиславом Даванковым, Сарданой Авксентьевой и Александром Деминым еще 25 июня 2026 года.

Авторы инициативы указывали на тревожную статистику. Согласно данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве доля решений о привлечении к субсидиарной ответственности на протяжении последних пяти лет стабильно превышает 50 процентов. В 2025 году количество таких решений впервые превысило 3 тыс. и составило 3303 случая. Разработчики констатировали, что излишне строгие подходы привели к «повальному, веерному» привлечению к ответственности лиц, нередко невиновных в банкротстве. 

В пояснительной записке отмечалось, что предпринимательский риск, управленческая ошибка или даже грубая неосторожность не должны влечь личную финансовую ответственность собственника бизнеса.

Ключевое изменение законопроекта заключается в установлении умысла как обязательного условия для привлечения к субсидиарной ответственности. Согласно новой редакции пункта 10 статьи 61.11 контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности только при условии, что его действия совершены при наличии умысла на причинение вреда кредиторам. Бремя доказывания умысла предлагается возложить на заявителей, то есть на управляющего или кредиторов.

Законопроект также вводит долевую ответственность как базовое правило для случаев совместного причинения вреда. Если действий каждого из контролирующих лиц было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности они привели к такому результату, ответственность распределялась в долях. Размер долей определяется исходя из характера допущенного нарушения и достаточности действий как всех контролирующих лиц вместе, так и каждого в отдельности. При этом действует презумпция долевой ответственности лиц, действовавших совместно, пока не доказано иное.

Законопроект предлагает механизм освобождения от субсидиарной ответственности. Гражданин мог быть освобожден от дальнейшего исполнения требований не ранее чем через 10 лет со дня принятия судебного акта, на котором основано соответствующее требование. Это допускается по итогам повторной процедуры реализации имущества гражданина, но только при условии добросовестного сотрудничества с арбитражным судом, управляющим и кредиторами. 

Авторы отмечают, что без такого механизма ответчик фактически попадает в пожизненную долговую кабалу, что делает субсидиарную ответственность более суровой, чем уголовная. Также предлагается дополнить статью 61.11 пунктом 4.1, согласно которому наличие неисполненного определения об истребовании документов само по себе не является достаточным основанием для применения презумпции. Суд обязан исследовать по существу причины отсутствия документов и их влияние на проведение процедур банкротства, причем бремя доказывания возлагалось на заявителя.

Правовое управление аппарата Государственной думы в заключении от 16.10.2026 указало на концептуальные замечания. Управление отметило, что проектируемый пункт 3.1 статьи 61.11 фактически допускает признание добросовестными и разумными действия контролирующего лица, принимающего решение об одобрении или заключении сделки в отсутствие необходимой информации. Проектируемый пункт 4.1 статьи 61.11 возлагает бремя доказывания на заявителей, что не согласуется с пунктом 2 указанной нормы. Предлагаемая презумпция долевой ответственности лиц, действовавших совместно, может привести к фактической замене солидарной ответственности и снижению уровня защищенности интересов кредиторов. Требование об установлении умысла на причинение вреда кредиторам не соответствует пунктам 1 и 2 статьи 61.11. Ограничение права на возмещение убытков размером фактически причиненного вреда не согласуется с абзацем 1 пункта 11 статьи 61.11, согласно которому размер субсидиарной ответственности равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр, а также заявленных после закрытия реестра и по текущим платежам.

Комитет Государственной думы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям указал, что инициатива предполагает фактический демонтаж института субсидиарной ответственности, что повлечет снижение уровня защищенности интересов кредиторов и увеличение рисков злоупотреблений со стороны недобросовестных лиц. По мнению комитета, привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности является исключительным и эффективно действующим механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. Факт ведения юридическим лицом экономической деятельности с предпринимательским риском не является основанием для привлечения к ответственности, поскольку контролирующие лица могут быть привлечены только в случае, если неспособность должника удовлетворить требования кредиторов обусловлена их действиями или бездействием, не отвечавшими критериям добросовестности и разумности, а не связана с рыночными и иными объективными факторами.

Комитет отдельно указал, что в случае принятия законопроекта на кредиторов переносится бремя доказывания вины каждого из контролирующих лиц должника в доведении до банкротства юридического лица. При этом у кредиторов может отсутствовать полная информация об особенностях управления таким юридическим лицом, в связи с чем баланс законных интересов и прав участников дела о банкротстве будет существенным образом нарушен. 

Комитет также не поддержал ограничение субсидиарной ответственности размером причиненных кредиторам убытков, поскольку оно искажает экономический и правовой смысл института субсидиарной ответственности, направленного на создание возможности полного удовлетворения требований кредиторов в случае, когда неплатежеспособность должника вызвана недобросовестными или неразумными действиями контролирующих лиц. С учетом изложенного комитет рекомендовал отклонить законопроект в первом чтении.

Отрицательное заключение профильного комитета и ранее полученный негативный отзыв Правительства РФ от 25 сентября 2026 года делают перспективы принятия законопроекта № 1271176-8 в текущем виде практически нулевыми, полагает Анна Захарова, арбитражный управляющий, советник юридической компании «Правый берег». При рассмотрении в первом чтении 17 ноября инициатива с высокой долей вероятности будет отклонена, прогнозирует она.

Сама по себе постановка проблемы авторами проекта абсолютно справедлива: институт субсидиарной ответственности давно утратил характер исключительной меры. По статистике Федресурса, доля удовлетворенных заявлений превышает 50-60%, что в условиях турбулентной экономики нередко превращает предпринимательский риск в пожизненное долговое бремя для бенефициаров и топ-менеджмента. Идеи замены солидарной ответственности на долевую, а также введения механизма списания таких долгов через десять лет при добросовестном поведении отвечают запросу делового сообщества на баланс интересов.

Анна Захарова
арбитражный управляющий, Советник Юридическая компания «Правый берег»
«

Однако, добавляет Анна Захарова, предложенные в законопроекте юридические конструкции страдают избыточной радикальностью и несут серьезные риски для оборота. По мнению эксперта, ключевая новелла — привязка ответственности исключительно к прямому умыслу на причинение вреда кредиторам при фактической отмене рабочих презумпций — способна парализовать защиту кредиторов. В арбитражном процессе доказать субъективный умысел контролирующего лица при отсутствии у заявителей оперативно-розыскных полномочий крайне сложно. Если непередача документации или искажение отчетности перестанут быть презумпциями вины, недобросовестные должники получат легальный инструмент для сокрытия вывода активов.

Кроме того, отмечает Анна Захарова, многие проблемы, на решение которых направлен документ (например, разграничение обычного делового риска и недобросовестности или возможность снижения размера ответственности), уже точечно корректируются судебной практикой, включая разъяснения Верховного суда РФ. Поэтому вместо резкого слома действующих механизмов в пользу должников рынку требуется более взвешенная донастройка стандартов доказывания и дифференциация ответственности в зависимости от реальной роли каждого контролирующего лица, заключает Анна Захарова.

Рекомендация комитета отклонить законопроект № 1271176-8 вызывает у Руслана Губайдулина, управляющего партнера юридической компании NERRA, чувство сожаления: при всех недостатках юридической техники, документ ставил верный вопрос о возвращении субсидиарной ответственности к ее исключительной природе, провозглашенной еще в п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53.

Статистика последних лет показывает, что исключительный механизм стал обязательным ритуалом в каждой второй процедуре банкротства. Довод комитета о том, что практика и без того не допускает ответственности за обычный предпринимательский риск, почти дословно воспроизводит абзац, включенный в п. 1 постановления № 53 постановлением Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 42. Однако то, что Верховному суду пришлось специально напоминать об этом спустя восемь лет после реформы 2017 года, скорее подтверждает наличие проблемы, чем опровергает ее.

Более того, продолжает Руслан Губайдулин, значительная часть законопроекта лишь переводит на уровень закона подходы, уже выработанные Пленумом: индивидуальную оценку вклада каждого члена коллегиального органа, ответственность соучастника в пределах причиненного им вреда, учет поведения кредиторов, знавших о нарушении. Отклоняя такие нормы, законодатель оставляет ключевые гарантии для контролирующих лиц на уровне судебного толкования, что вряд ли отвечает принципу правовой определенности, полагает Руслан Губайдулин.

Вместе с тем часть замечаний комитета и правового управления обоснованна, поскольку законопроект вводит в банкротное право категорию умысла как необходимого условия ответственности, более типичную для обязательственных отношений (ст. 401 ГК РФ). Для корпоративного и банкротного права органичными являются категории добросовестности и разумности, закрепленные в ст. 53 и 53.1 ГК РФ, через которые высшие суды и проводят критерии ответственности контролирующих лиц. Эти категории апробированы практикой и позволяют оценивать поведение по объективным стандартам делового оборота, не требуя установления субъективного отношения лица к последствиям.

Руслан Губайдулин
управляющий партнер Юридическая компания NERRA
«

Возложение на заявителя бремени доказывания умысла в условиях информационной асимметрии действительно сделало бы институт чрезмерно трудноприменимым, подчеркивает Руслан Губайдулин.

Более эволюционным путем ему видится исключение ответственности за лишь неразумные действия (бездействие) при ее сохранении за недобросовестное поведение: это сохраняет преемственность понятийного аппарата и при этом отделяет вариант ошибки от злоупотребления.

Чрезмерно категоричным считает эксперт и тезис комитета о том, что соотнесение ответственности с размером фактически причиненного вреда искажает смысл института: возможность уменьшения уже предусмотрена абз. вторым п. 11 ст. 61.11 закона о банкротстве, а КС РФ в постановлении от 30.10.2023 № 50-П подчеркнул восстановительную, а не карательную природу субсидиарной ответственности.

Наибольшее сожаление вызывает у Руслана Губайдулина судьба предложения об освобождении гражданина от долгов по субсидиарной ответственности через десять, которое ни комитет, ни правовое управление по существу не проанализировали. «Непрощаемая», навечно субсидиарная ответственность превращает частноправовую ответственность в пожизненное наказание и отрицает саму возможность искупления, подчеркивает спикер. Кроме того, она создает устойчивые стимулы к уходу в серую зону: лицо, лишенное перспективы освободиться от вечного долгового бремени, продолжает деловую активность через номинальные структуры.

В результате бессрочная ответственность не повышает шансы кредиторов на удовлетворение, а воспроизводит ту самую практику номинальных структур и злоупотребления конструкцией юридического лица, с которой институт субсидиарной ответственности призван бороться. Предложенный авторами механизм при этом если и не сбалансирован, то имеет верное направление.

«Полагаю, что отклонение законопроекта не должно закрывать дискуссию. Его рациональные элементы, прежде всего кодификация критериев индивидуализации ответственности и срок «прощения» долга, заслуживают внесения в виде самостоятельной, более узкой инициативы. Задача законодателя должна состоять в возвращении институту ему того исключительного характера, который был заложен в него изначально», — резюмирует Руслан Губайдулин.