К 2030 году более 95% российских судей будут применять в своей работе сервисы на базе технологий искусственного интеллекта. Доля сгенерированных с его помощью проектов процессуальных документов может достичь 30–50%. Такие целевые показатели предусматривает Концепция внедрения технологий ИИ в судопроизводство, утвержденная в сентябре председателем Верховного суда Игорем Красновым, рассказал «Коммерсантъ». Документ предполагает, что использование судебных ИИ-сервисов позволит сократить сроки рассмотрения простых дел на треть и снизить количество отмененных решений на 15–30%. Также целевые показатели предусматривают, что ИИ почти полностью возьмет на себя подготовку протоколов судебных заседаний, анализ доказательств и выявление противоречий в материалах дела. Целью внедрения технологий ИИ в судопроизводство в документе названо повышение потенциала судебной системы.
Ответственным за разработку и реализацию проектов по цифровизации является созданный в Верховном суде Центр судебных компетенций в сфере ИИ. Его руководителем назначен судья ВС Денис Кунев, который ранее возглавлял информационно-аналитическое управление Генпрокуратуры.
Одним из базовых принципов использования нейросетей остается вспомогательный характер ИИ, он является помощником судьи, а не его заменой. Также должна быть реализована прозрачность системы, алгоритмы должны быть понятны и проверяемы, а каждое взаимодействие с ИИ должно фиксироваться. Еще одна задача это достоверность результатов и исключение возможных ошибок, результаты работы ИИ-систем должны быть верифицированными. Принцип технологической независимости предполагает преимущественное использование отечественных технологий и решений в области ИИ.
Выступая на прошлой неделе на саммите председателей ВС стран БРИКС, Игорь Краснов рассказал коллегам, что в российских судах сейчас проходят пилотное тестирование четыре национальные модели ИИ, а в перспективе предполагается его внедрение на всех этапах судопроизводства.
Как следует из утвержденной концепции, ИИ будет помогать с первичной обработкой документов, включая определение категории дела, проверку подсудности и соответствия документов установленным требованиям, предварительную оценку рисков для заявителя. Это позволит снизить нагрузку на аппарат суда. Автоматическая классификация дел по уровню сложности приведет к сокращению сроков канцелярской обработки. Способствовать ускорению процесса должны автоматическое протоколирование на основе распознавания речи, а также анализ обстоятельств дела, доказательств и материалов.
Предполагается также, что ИИ сможет готовить для судьи краткое резюме иска, пересказывать позицию каждой стороны и автоматически формировать хронологию событий на основании материалов дела. Поиск прецедентов и сравнение проекта решения с правовыми позициями ВС тоже становится прерогативой ИИ, что должно способствовать унификации судебной практики и снизить количество отмененных решений. ИИ-помощь в назначении наказания и генерация судебных актов позволят судье сфокусироваться на сути дела, а ИИ-анализ судебной практики даст возможность выявлять судебные ошибки.
Концепция также учитывает риски, которые могут возникнуть при внедрении ИИ. К их числу отнесены галлюцинации модели, вероятность которых оценивается как высокая, снижение независимости или инициативности судьи со средней вероятностью и даже профайлинг судей по их решениям с достаточно низкой вероятностью. В числе предлагаемых мер противодействия обязательная верификация ИИ-результата судьей, изолированный контур судебных систем, а также обучение судей и обязательная для них мотивировка отклонения ИИ-рекомендации. Для борьбы с профайлингом предлагается запрет на персонализированный анализ судей и обезличивание сведений о них в аналитике.
До 2024 года основным документом, определяющим стратегию информационного развития российских судов, была федеральная целевая программа «Развитие судебной системы». Однако она завершена, а альтернативы до последнего времени не предлагалось. Если концепция будет реализована, она существенно упростит огромный объем рутинной работы аппарата судов, которую обычно не видят. Кроме того, значительный массив типовых дел потенциально сможет рассматриваться в автоматизированном режиме.
Основной тренд последних лет — переход от отдельных запросов в адрес нейросети к ее включению в повседневную работу с документами и правовыми источниками, отмечает Павел Новиков, партнер, руководитель практики разрешения споров и банкротства юридической фирмы «Меллинг, Войтишкин и Партнеры». Отсюда практическая ценность ИИ для юристов: в систематизации материалов, автоматизации рутинных процессов и использовании «умных» навыков ИИ для повышения эффективности работы.
Основной смысл такой автоматизации — в делегировании задач и освобождении времени юриста для содержательной, а не механической работы, в которой нейросеть становится помощником юриста, при этом ИИ сам решения не принимает и не заменяет человека, поясняет Павел Новиков.
В своей работе мы, обеспечивая конфиденциальность клиентской информации, используем корпоративную нейросеть для анализа и вычитки текстов, структурирования материалов, подготовки переводов и других типовых задач. При этом для нас принципиально, чтобы работа велась с опорой на настоящие правовые источники, поэтому часто мы используем заранее разработанные промпты, к которым прилагаются нормативные акты, позиции Верховного суда РФ и иные юридические документы. Мы также работаем над несколькими пилотными проектами по внедрению ИИ-агентов в мониторинг текущих судебных дел фирмы и интеграции ИИ-поиска в правовые базы для улучшения качества поисковой выдачи.
Кирилл Кондратенко, заместитель генерального директора компании «ПравоТех», убежден, что ИИ с нами навсегда: хайп пройдет, а привычка работать по-новому окончательно сформируется и останется. И это, по его мнению, касается далеко не только юристов, а практически любой работы, которая выполняется онлайн. Поэтому концепцию Верховного суда эксперт воспринимает с особым интересом: она созвучна подходу, который специалисты в компании «ПравоТех» начали реализовывать еще в 2016 году, когда внедрили ИИ для прогнозирования исхода дела с точностью 82%.
Меня искренне радует, что сегодня искусственный интеллект становится частью системного развития судебных технологий. Главный тренд для меня — переход от универсальных чатов к специализированным агентам, глубоко встроенным в рабочий процесс. На примере пользователей «ПравоКонсультанта» мы видим, как поиск и анализ судебной практики и нормативной базы, подготовка правовой позиции занимают минуты вместо часов. Именно ради этого стоит внедрять ИИ: чтобы юристы и судьи могли сосредоточиться на сути дела, а не тратить большую часть времени на подготовительную работу.
С «галлюцинациями» ИИ тоже можно бороться технически, уверен Кирилл Кондратенко: ответы должны быть строго ограничены материалами базы знаний, а отдельный агент может перепроверить существование упомянутых норм и практики и соответствие выводов источникам, что позволяет снижать риск выдуманных ссылок и необоснованных выводов.
«В своем увлечении ИИ я пошел дальше обычного общения с языковыми моделями: у меня развернуто пять виртуальных серверов, один из которых я называю своим «вторым мозгом». Там собраны мои знания, документы, презентации, переписка и договоренности, к которым я предоставляю доступ выбранным сервисам и агентам. На других серверах работают автономные помощники на базе Hermes Agent: они помогают вести календарь, фиксировать договоренности, готовиться к встречам с учетом предыдущих разговоров, составлять документы и презентации. Для работы с чувствительными данными я использую локально развернутые модели и не передаю эти данные внешним моделям», — делится опытом Кирилл Кондратенко.
Особенно его удивил, по его словам, опыт запуска нового продукта с помощью ИИ: эксперт собрал имеющуюся информацию о продукте, добавил образцы договоров и технической документации и за считанные минуты получил проект соглашения, сопроводительную документацию, презентации и руководство пользователя. Раньше такая подготовка занимала неделю-две, а здесь вместе с согласованием у юристов и продуктовой команды удалось уложиться в несколько часов. Причем коллеги отметили полноту описания и качество соглашения, а правок оказалось минимум.
Чувствуется разница: агент работает с контекстом, накопленными знаниями и документами, а не начинает каждый разговор с чистого листа.
Кирилл Кондратенко использует возможности нейросети и в бытовой, личной жизни: для организации встреч с друзьями, выстраивания логистики перемещений.
«Следующий шаг для меня — передавать агентам целые, но четко ограниченные участки работы. Например, сопровождение договоренностей между партнерскими встречами: фиксацию задач, подготовку документов и контроль сроков. Хочется приходить на следующую встречу не только с напоминанием о прошлом разговоре, но и с уже проделанной работой», — говорит Кирилл Кондратенко.
При этом даже качественно выполненная агентом задача остается материалом для решения: переговоры, обязательства и ответственность Кирилл Кондратенко, по его словам, оставляет за собой.
