Заместитель Генерального прокурора РФ обратился в суд с иском о взыскании в доход государства 300 млн рублей, полученных группой компаний и предпринимателей в результате картельного сговора при участии в государственных аукционах на поставку сценического оборудования в 2017–2019 гг. Участники картеля под руководством Андрея Болдырева создавали видимость конкуренции, координируя заявки и ценовые предложения с одних IP-адресов. Красногорский горсуд удовлетворил иск, признав контракты ничтожными сделками по ст. 169 ГК РФ. Однако Московский облсуд при повторном рассмотрении отказал в иске, указав, что картельное соглашение — административное правонарушение, а не гражданско-правовая сделка, и что прокурор не вправе требовать взыскания дохода без предписания ФАС. Первый кассационный суд согласился с этой позицией. Заместитель Генпрокурора в кассационном представлении подчеркнул незаконность отказа, сославшись на возможность одновременного применения административных санкций и изъятия дохода как компенсаторной меры. ВС отменил акты апелляции и кассации, направив дело на новое рассмотрение, указав на ошибочность вывода о невозможности совмещения этих мер и на применимость ст. 169 ГК РФ к антиконкурентным сделкам (дело № 4-КГПР25-76-К1).
Фабула
Ставропольское УФАС России в декабре 2020 г. установило, что ИП Андрей Болдырев, ИП Дмитрий Мезенцев, ООО «Дон Мьюзик», ООО «Сценасвета», ООО «Стройконцепт», ООО «Согласие» и ООО «Кубаньмедиапроект» объединились в холдинг «ЮгПроектИнсталляция» под общим руководством Болдырева.
В период с апреля 2017 г. по август 2019 г. участники координировали действия при участии в 82 открытых электронных аукционах на поставку и монтаж сценического, звукового и светового оборудования для государственных и муниципальных нужд.
Антимонопольный орган установил, что участники картеля подавали заявки с минимальной разницей во времени, вносили ценовые предложения с одних IP-адресов, последовательно снижали цену на минимальную величину, после чего заранее определенный победитель делал финальное снижение. Эти действия были квалифицированы как нарушение п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции. Общая сумма полученных по контрактам средств составила 300,2 млн рублей.
Законность решения УФАС подтвердили арбитражные суды трех инстанций. Участников картеля привлекли к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.32 КоАП РФ. При этом в июне 2023 г. Ленинский районный суд Ставрополя вынес приговор Болдыреву по ч. 4 ст. 159 и п. «в» ч. 2 ст. 178 УК РФ за мошенничество в особо крупном размере и ограничение конкуренции.
Заместитель Генерального прокурора РФ обратился в Красногорский городской суд Московской области с иском о взыскании 300 млн рублей как дохода, полученного в результате ничтожных сделок в рамках незаконной монополистической деятельности.
Красногорский горсуд удовлетворил иск, признав контракты ничтожными сделками по ст. 169 ГК РФ. Однако Московский облсуд при повторном рассмотрении отказал в иске, указав, что картельное соглашение — административное правонарушение, а не гражданско-правовая сделка и что прокурор не вправе требовать взыскания дохода без предписания ФАС. Первый кассационный суд согласился с этой позицией. Замгенпрокурора пожаловался в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Красногорский городской суд квалифицировал объединение ответчиков как картель, указав, что согласованные действия при участии в аукционах привели к поддержанию цен путем минимального снижения от начальной максимальной цены контракта. Это противоречит принципам контрактной системы — обеспечению конкуренции и эффективному расходованию бюджетных средств.
Суд признал контракты ничтожными сделками по ст. 169 ГК РФ как совершенные с целью, противной основам правопорядка и нравственности.
Московский областной суд при повторном рассмотрении отменил решение первой инстанции и отказал в иске. Суд указал, что картельное соглашение само по себе является административным правонарушением, а не гражданско-правовой сделкой, поэтому отсутствуют основания для признания соглашения и контрактов ничтожными по ст. 169 ГК РФ.
Кроме того, ч. 3 ст. 51 Закона о защите конкуренции устанавливает специальный механизм: антимонопольный орган должен вынести предписание о перечислении дохода в бюджет, и только при его неисполнении вправе обратиться в суд. Поскольку Ставропольское УФАС такого предписания не выносило, оснований для удовлетворения иска прокурора не имелось.
Первый кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами апелляции и оставил определение без изменения.
Что думает заявитель
Заместитель Генпрокурора РФ в кассационном представлении настаивал на отмене апелляционного и кассационного определений как незаконных.
Заявитель указал, что привлечение к административной ответственности не исключает возможности взыскания в доход государства денег, полученных от монополистической деятельности. Изъятие дохода по ч. 3 ст. 51 Закона о защите конкуренции имеет компенсаторный, а не штрафной характер, что подтверждается позицией Конституционного Суда РФ в постановлении от 24 июня 2009 г. № 11-П.
Заявитель подчеркнул, что антиконкурентное соглашение и заключенные в его исполнение госконтракты являются сделками, совершенными с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности. Факт картельного сговора установлен решением УФАС, подтвержден арбитражными судами и приговором по уголовному делу.
Что решил Верховный Суд
Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что вывод апелляционной инстанции о невозможности одновременного применения административных санкций и изъятия дохода от монополистической деятельности противоречит позиции Конституционного Суда РФ.
Изъятие дохода имеет компенсаторный характер — эта мера призвана восстановить баланс публичных и частных интересов путем изъятия доходов, полученных в результате злоупотреблений, и компенсировать расходы государства на устранение негативных последствий нарушения антимонопольного законодательства. Закон не содержит запрета на изъятие доходов у лиц, уже привлеченных к административной ответственности.
ВС подчеркнул, что если сделка была совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, и обладает общественной опасностью и уголовно-правовым запретом, она ничтожна по ст. 169 ГК РФ. Картельное соглашение и последующие государственные контракты противоречили целям антимонопольного и контрактного законодательства, интересам общества и государства, привели к ограничению конкуренции и необоснованному расходованию бюджетных средств.
ВС также сослался на постановление КС РФ от 17 февраля 2022 г. № 7-П, согласно которому доход от монополистической деятельности включает все полученное от совершения такого деяния, в том числе оплату товаров, работ и услуг по контрактам, заключенным на торгах.
Итог
ВС отменил апелляционное определение Московского областного суда и определение Первого кассационного суда общей юрисдикции, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Почему это важно
С одной стороны, диспозицию ст. 169 ГК РФ, упомянутую в комментируемом определении ВС РФ, необходимо всячески ограничивать, на что была направлена, в том числе, реформа гражданского законодательства 2014 г., отметил Денис Быканов, партнер Адвокатского Бюро «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры». Цель – защита гражданского оборота от неоправданного вмешательства государства, поскольку взыскание всего полученного по сделке в доход Российской Федерации – это крайняя мера, указал он.
С другой стороны, ВС РФ, по его словам, допустил здесь применение и более мягкой специальной нормы ч. 3 ст. 51 Закона о защите конкуренции, согласно которой в федеральный бюджет должно быть перечислено не все полученное по сделке, а лишь доход правонарушителя.
Представляется, что главной проблемой для суда апелляционной инстанции, куда направлено дело для нового рассмотрения, должно теперь стать решение вопроса о выборе между применением одной из двух упомянутых правовых норм, которые принципиально не совместимы и по своей правовой природе и должны исключать одновременное применение. Иными словами, апелляционной инстанции следует установить, что именно подлежит перечислению в федеральный бюджет – все полученное по сделке, т.е. вся выручка правонарушителя, или лишь доход нарушителя, полученный им от неправомерных действий, т.е. выручка, уменьшенная на понесенные правонарушителем затраты по исполнению заключенных договоров. Конечно, в силу принципа lex specialis derogat generalis, в данном деле следует применить более либеральную специальную норму Закона о защите конкуренции.
Вместе с тем, продолжил он, принимая во внимание изложенные в определении Верховного Суда аргументы, а также этатисткую позицию прокуратуры последних лет, направленную на пополнение государственной казны, можно предположить, что суд все-таки учтет эти факторы в совокупности с антисоциальным поведением правонарушителя (т.е. картельный сговор, использованный для получения преимуществ при участии в публичных торгах), а это несомненно увеличивает вероятность взыскания всего полученного по сделкам. После принятия во внимание указанных обстоятельств становится понятным, почему Верховный Суд занял в данном деле такую осторожную позицию, заключил Денис Быканов.
