Дмитрий Берестень

С момента введения конкурсного производства юридическое лицо утрачивает свою правоспособность, ее приобретает арбитражный управляющий, у которого была возможность не совершать деликт и исполнить обязательства перед истцом. Обращается внимание на «день исполнения судебного решения», о чем высказывался КС РФ (Определение от 29.04.2026 по жалобе гр. Сысоева И.А.), когда период индексации пытались ограничить датой поступления средств на счет управления ФССП, а не на счет взыскателя. Здесь позиция кассационного суда схожа: пока взыскатель не получил денежные средства, судебное решение не будет считаться исполненным.

При изучении пояснительной записки к законопроекту мне вспомнилось высказывание Л.Н. Толстого: «Для того, чтобы делать добро, надо прежде всего перестать делать зло, подойти к точке, где не делаешь зла». В данном случае речь идет о необходимости спасения бизнеса (добро), а не повальной его ликвидации (зло) без попытки его реабилитации (второй шанс). Зачастую в результате банкротства бизнеса начинается банкротство граждан (в том числе в связи с субсидиарной ответственностью).

В настоящее время принимаются всевозможные меры для повышения эффективности правосудия. Не случайно в конце 2025 года рассматривался вопрос введения нормативов судебной загрузки для судей. Однако позже данный вопрос приостановился. В законе «О банкротстве» не установлены предельные или разумные сроки рассмотрения дела о признании должника банкротом. Если в случае с реструктуризацией долга физлиц такой срок есть, то конкурсное производство (или процедура реализации имущества) не имеет предельного срока рассмотрения.

Решение ВС РФ позволяет унифицировать подход касаемо перехода к рассмотрению дела в порядке искового производства. Предполагается, что упрощенное производство — это подвид искового производства, способствующий повышению эффективности правосудия за счет ускорения рассмотрения дела (без судебных процессов, только в рамках изучения «письменных» доказательств). Е.А. Нефедьев еще в дореволюционное время подчеркивал, что упрощенное производство призвано «облегчить труд для суда, по возможности сократить время на производство дел» (Учебник гражданского судопроизводства).

И ведь практике знакомо подобное изложение дел и определение мер ответственности. К примеру, когда санкция применяется к арендатору со стороны арендодателя за нарушение обязательств субарендатора по использованию помещения. Не исключается и то, что для подтверждения возможности исполнения данного раздела стороны будут уведомлять друг друга (к примеру, в одностороннем порядке) о наличии возможных потерь по причине заключения соглашений с третьими лицами и возникновении риска приостановления исполнения в связи с нарушением обязательств по первоначальному договору. Причем данная позиция не препятствует взысканию убытков с абсолютной точностью (Постановление Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7) или применению правила регресса.

Таким образом, КС РФ верно подчеркнул необходимость поэтапной реализации права на судебную защиту в условиях повышения эффективности правосудия. Кроме того, ограничение возможного периода индексации датой поступления средств на счет судебных приставов не является противозаконным, поскольку это соответствует актуальной правоприменительной практике.

В дальнейшем предполагается, что кредиторы будут подписывать соглашения о финансировании с четкими лимитами финансирования процедуры банкротства, в том числе с применением опыта корпоративного права. Отдельно следует выделить полномочия единоличного исполнительного органа, которые могут быть ограничены лимитами советом директоров или общим собранием при заключении крупных сделок или сделок с заинтересованностью.

На мой взгляд, кредитор в пределах должной осмотрительности должен был рассматривать возможность подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности сразу после прекращения исполнительного производства. Предполагается, что данная судебная практика позволяет защитить кредиторов, которые могли пропустить срок на подачу заявления по уважительным причинам (что допускается ст. 61.14 Закона о банкротстве), и предупредить недобросовестные действия КДЛ в части использования юридических лиц как «alter ego», поскольку бремя доказывания добросовестности своих действий лежит на них. Однако сами кредиторы могут злоупотреблять своими действиями, минуя процедуры банкротства и предъявляя требования к КДЛ спустя много лет. В последующем могут возникнуть уже вопросы к целесообразности публикаций на Федресурсе, в ЕГРЮЛ и Вестнике государственной регистрации.

Предполагается, что ВС РФ закрепляет практику предупреждения рисков ухудшения условий исполнения основного обязательства для поручителей при отсутствии их на это согласия (в том числе заранее предоставленного). Это позволит дальше полагаться на данный способ обеспечения и применять его для заключения кредитных договоров с банками.

Предполагается, что Верховный Суд РФ в рамках данного дела обяжет ответчика выставить счета-фактуры с целью получения права истцом на налоговый вычет и учет расходов. В дальнейшем практика может сложиться в пользу обязательного использования права на налоговый вычет, а при получении отказа в связи с отсутствием счетов-фактур – последующего истребования в судебном порядке с применением норм налогового законодательства.

Все это напоминает англосаксонское право справедливости, позволяющее расширить пределы судебной защиты. Иными словами, судам необходимо обращать внимание на фактические обстоятельства, озвученные сторонами, которые выходят за пределы договора и платежа. Хотя известен пример дела «РМНТК-Термические системы» (определение ВС РФ от 18 ноября 2025 г. № 308-ЭС21-5366 (4)) (рассматривалось 12 декабря 2025 г. Банкротным клубом, докладчик: Иван Стасюк, советник Консалтинговой группы «Мальгора») о процессуальном правопреемстве, где судом кассационной инстанции были учтены доводы, которые могли свидетельствовать об отсутствии финансовой возможности и наличии между сторонами договора цессии аффилированности, а в последующем ВС РФ отменил судебный акт, ссылаясь на то, что данные доказательства не относятся к делу и могут быть применены в рамках самостоятельного требования об исключении требований кредиторов из реестра. Тем не менее озвученный пример указал на возможность применения иного способа защиты права, а не на отказ в реализации права на судебную защиту.