Юридическая компания «Центр по работе с проблемными активами»
ведущий эксперт
Комментарии персоны
Должны учитываться все средства, которые могут быть направлены на погашение задолженности в рассматриваемом случае. Формальный подход судов к рассмотрению заявления должника в таком случае не отвечает целям процедуры банкротства и создает препятствия к погашению требований кредиторов в предусмотренном законом порядке – в рамках реабилитационной процедуры.
Комментируемый спор подтверждает формирующуюся судебную практику по вопросу привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве. Действия руководства в данном случае должны исследоваться с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для дела.
Должны учитываться все средства, которые могут быть направлены на погашение задолженности в рассматриваемом случае. Формальный подход судов к рассмотрению заявления должника в таком случае не отвечает целям процедуры банкротства и создает препятствия к погашению требований кредиторов в предусмотренном законом порядке – в рамках реабилитационной процедуры.
Комментируемый спор подтверждает формирующуюся судебную практику по вопросу привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве. Действия руководства в данном случае должны исследоваться с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для дела.
Вероятно, ВС РФ отменит судебные акты и направит спор на новое рассмотрение, поскольку в данном деле суды необоснованно отказали кредитору в содействии в сборе доказательств. При наличии доказательств продажи имущества кредитора представителем по доверенности с получением средств на счет представителя сведения о движении средств по счету такого представителя должны были быть исследованы, если кредитор указывает на получение средств именно таким образом, от представителя. В ином случае кредитор фактически лишается возможности доказать наличие у него возможности выдать заем, когда он получил вырученные от продажи имущества средства по цепочке через счет своего представителя.
Учитывая, что взыскание задолженности осуществлялось на основании судебных приказов, то есть без проведения судебного разбирательства и без оценки доводов налогоплательщика, необходимость принятия отдельного судебного акта на основании заявления ФНС представляется лишним элементом. Законом, как отдельно подчеркивается, не предусматривается отмена судебного порядка, однако для его инициации необходимо направление соответствующего возражения налогоплательщика. Внесудебное взыскание задолженности может в отдельных случаях привести к нарушению прав налогоплательщиков в связи с исключением судебной проверки решений ФНС, но такие нарушения прав налогоплательщиков допускались в отдельных случаях и при действующем порядке взыскания задолженности.
Возложение на истца, который не обладает возможностью представить весь необходимый перечень доказательств в пользу своих доводов, бремени доказывания недобросовестности ответчика не отвечает целям процесса. Именно ответчик, контролировавший общество, имеет возможность представить доказательства своей добросовестности в опровержение доводов истца. В связи с этим истец должен доказать лишь наличие разумных сомнений в добросовестности действий ответчика, с подтверждением этих сомнений косвенными доказательствами (несдача отчетности, смена руководителя и участника перед ликвидацией компании, учреждение нового лица для ведения бизнеса). В свою очередь, ответчик имеет право опровергнуть доводы истца, представив соответствующие доказательства, подтверждающие, что его действия соответствовали стандарту добросовестного поведения руководителя и участника общества.
В таких случаях, когда утверждение мирового соглашения осуществляется, по сути, узким кругом аффилированных с должником лиц, вопреки мнению независимых кредиторов, именно на суд возлагается бремя проверки исполнимости мирового соглашения и целесообразности его заключения для кредиторов. Суды при разрешении вопроса об утверждении мирового соглашения формально исследовали соглашение на предмет его исполнимости, что привело к утверждению соглашения, которое, возможно, ставит участников дела о банкротстве в неравное положение и нарушает права независимых кредиторов.
Заслуживает внимания применение судом норм о злоупотреблении правом к данным отношениям (ст. 10, 168 ГК РФ). Несмотря на наличие в судебной практике примеров оспаривания сделок в деле о банкротстве по основанию злоупотребления правом и наличие разъяснений о возможности применения к отношениям сторон данных норм в случае наличия явных оснований предполагать, что действия должника и контрагента по сделке имели цель причинить вред третьим лицам (кредиторам), суды преимущественно отклоняют такие доводы при оспаривании сделок в деле о банкротстве. Применительно к цели причинения вреда суд обратил внимание на то, что снятие денежных средств со счета осуществлялось тогда, когда возникла угроза обращения взыскания на средства должника (введение временной администрации в банке).
Фактически данный судебный акт устанавливает, что если ранее право требования к одному лицу уже было уступлено без конкретизации в договоре основания возникновения данного требования, то последующие требования к этому лицу также являются уступленными. При этом заслуживает внимания, что судебный акт является примером преодоления вступивших в силу актов, которые установили наличие оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, с принятием же комментируемого судебного акта формально такая ответственность прекращается в связи с отказом в привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании денежных средств. Суд признал взаимосвязанными уступленные должником права требования по оспоренным договорам и права требования из субсидиарной ответственности контролирующих лиц и на основании отсутствия интереса со стороны приобретателя права требования отказал в привлечении к субсидиарной ответственности.
Особый правовой режим для единственного имеющегося в собственности жилья, исполнительский иммунитет, призван обеспечить конституционное право каждого на жилище. В то же время при отсутствии у гражданина жилого помещения в собственности право на жилище может быть реализовано путем заключения гражданином договора аренды. В таком случае аналогичный особый правовой режим подлежит применению и к денежным средствам гражданина, необходимым для внесения арендных платежей.
Противоречивые выводы судов о последствиях недобросовестного поведения должника при принятии на себя обязательств перед кредиторами, очевидно, создают ситуацию, при которой хотя к должнику и применяется «наказание» в виде отказа в списании долга, прямого экономического эффекта для кредиторов это не имеет, поскольку приобретенное за счет кредиторов жилье исключается из конкурсной массы. В рамках данного дела о банкротстве фактически продолжается продолжниковский тренд на защиту даже недобросовестных должников и даже в случае приобретения единственного жилья в результате реализации схемы, причинившей вред кредиторам. В то же время неосвобождение должника от исполнения обязательств хотя бы перед одним кредитором является положительным примером и может оказать влияние на практику.
Следующим шагом является признание решения компетентным судом Королевства Испании – в случае если суд установит, что решение российского суда может быть признано, будет принят соответствующий акт о признании и приведении в исполнение решения на территории Королевства Испании. Реальное получение денежных средств в данном случае зависит от того, признает ли суд решение российского арбитражного суда, поскольку, вероятно, в случае признания решения получение денежных средств от иностранного банка-залогодержателя не должно составить значительных проблем.
Затягивание подачи заявления о банкротстве, когда в обозримой перспективе отсутствует возможность рассчитаться по долгам, обычно приводит к тем же ограничениям и неудобствам в связи с возбуждением исполнительных производств по заявлениям банков, ограничениям по банковским счетам и арестам на имущество, в связи с чем подача заявления о банкротстве в данном случае представляется более разумным поведением для заемщиков.
Несмотря на то что формально поведение контролирующих лиц действительно имело признаки недобросовестности (учреждение новой организации вместо находящегося в кризисе должника, перевод работников, вывод средств на данное лицо), ключевым является установление цели таких действий контролирующих лиц. Мотивом такого поведения может являться исполнение обязательств перед заказчиками в целях получения должником средств за выполненные работы, то есть реализация плана по выходу должника из кризиса. Необходимо отметить, что даже если план по выходу из кризиса не привел к восстановлению платежеспособности должника, действия по его исполнению не могут являться самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности и должны исследоваться на предмет их разумности и добросовестности.
Для независимых добросовестных лиц, как правило, не представляет труда обеспечить опровержение доводов о фактической аффилированности или недобросовестности сторон сделки или о реальности оспариваемой сделки, в то время как для аффилированных лиц, преследовавших иную цель при совершении сделки, доказывание затруднено. Комментируемым постановлением дополнительно подтверждено – применение повышенного стандарта доказывания возможно и необходимо и вне рамок дела о банкротстве, когда судебным актом затрагиваются права кредиторов. В том числе отдельно отмечено, что кредитор имеет право оспаривать сделки должника вне рамок дела о банкротстве по ст. 10, ст. 168 ГК РФ, если конкурсное оспаривание для него недоступно. Вероятно, данная позиция суда округа расширит возможности оспаривания сделок должников и окажет влияние на распределение бремени доказывания в схожих спорах.
Досудебные предбанкротные процедуры достаточно широко применяются в иностранных юрисдикциях и позволяют фактически заключить мировое соглашение с основными кредиторами до возбуждения самой процедуры банкротства и утвердить его с ограниченным участием суда. Таким соглашением может быть предусмотрена и передача части проблемных объектов новому застройщику, и предоставление отсрочки или рассрочки в отношении просроченной задолженности, и иные меры, призванные сохранить платежеспособность застройщика и обеспечить надзор кредиторов над ним, включая введение в отношении должника внешнего кредиторского управления на определенный срок. Поскольку текущий порядок проведения процедур банкротства демонстрирует крайне низкий процент погашения требований кредиторов (в среднем менее 7% от включенных в реестр за последние шесть лет) при постоянном увеличении длительности процедур, представляется необходимым проведение комплексной реформы института банкротства, направленной на введение новых механизмов реструктуризации, в том числе в отношении застройщиков.
Верховному Суду предстоит решить, являются ли приведенные доводы обоснованными, подлежит ли удовлетворению требование администрации, поскольку оно является новым, возникшим в связи с расторжением инвестиционного договора, измененного мировым соглашением, в связи с неисполнением инвестором его условий, или является способом пересмотра мирового соглашения, а также определить, является ли требование текущим или подлежит включению в реестр требований кредиторов. Представляется, что возможным итогом рассмотрения спора может стать отмена судебных актов и оставление иска без рассмотрения в связи с тем, что требование подлежит рассмотрению в деле о банкротстве. В связи с этим, вероятно, кассационная инстанция в деле о банкротстве отложила рассмотрение жалобы администрации на ту же дату, на которую назначено заседание Верховного Суда, – для принятия судебного акта с учетом решения ВС.
Необходимо отметить, что судебные акты соответствуют формирующейся в последние годы практике, согласно которой контролирующие лица привлекаются к субсидиарной ответственности только при наличии определяющего влияния на должника и при условии, что их действия повлекли наступление объективного банкротства должника. В иных случаях суды, как правило, определяют размер причиненных действиями контролирующих лиц убытков, учитывая их вовлеченность в совершение должником тех или иных действий, и вместо привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности взыскивают с них убытки в установленном размере. Судебными актами по комментируемому делу было установлено, что каждый из ответчиков своими непосредственными действиями причинил должнику убытки: путем одобрения присоединения к должнику общества, состояние активов которого оказало значительное влияние на финансовое положение должника, путем одобрения выдачи кредитов техническим компаниям или без надлежащего обеспечения, с нарушением условий кредитования.
Важно, что ВС РФ обращает внимание на недопустимость формального подхода к определению виновного лица и необходимости установления фактического владельца компании, чьи действия причинили вред кредиторам. Таким образом, в дальнейшем суды должны сопоставлять степень влияния лица и то, могли ли действия такого лица в действительности причинить вред кредиторам. Представляется, что практика, связанная с распределением бремени доказывания по спорам о привлечении к субсидиарной ответственности владельцев компаний, исключенных из ЕГРЮЛ, продолжит развиваться, в том числе с учетом данных разъяснений.
При этом в настоящем случае залог в отношении будущего объекта действительно возник в 2013 г. – после этого права лишь уступались (в полном объеме), но никак не трансформировались. Таким образом, у судов не было оснований применять к правоотношениям новое регулирование исходя лишь из факта уступки.
В подобных спорах положение добросовестного КДЛ осложняется необходимостью доказывания отрицательного факта (реального отсутствия документов). В таком случае суды справедливо обращают внимание на обоснованность требований и то, в какой срок управляющим было предъявлено соответствующее требование. Рассматриваемый судебный акт не содержит кардинально новых выводов для последующей практики, но в очередной раз напоминает о недопустимости применения формального подхода в данной категории споров.
В целом считается, что залог, как способ обеспечения исполнения обязательств, является одним из самых эффективных средств защиты имущественных интересов в условиях банкротства должника. Правовое положение иных кредиторов, как правило, является еще менее защищенным. Однако в настоящем случае суды посчитали недоказанным причинение вреда заявителю жалобы в условиях действующей записи в ЕГРН о наличии обременения реализуемого актива. С большой долей вероятности на новом рассмотрении требования залогодержателя о привлечении управляющего к ответственности будут удовлетворены. Кроме того, не исключено, что позиция окажет влияние на дальнейшую практику и скорректирует ориентиры добросовестного поведения арбитражных управляющий при реализации имущества.