Павел Рябышев

Верховный Суд, ограничившись цитатами норм ГК РФ, сделал логичный (для Росреестра) вывод: требования предъявлены лицом, которому право на спорный жилой дом никогда не принадлежало, поскольку сделка была признана недействительной, убытки истица не понесла, а Росреестр осуществил регистрацию в установленный срок, это является основанием для отказа в иске. Оценку ошибкам должностных лиц, которые стали причиной последующего оспаривания договора, суд давать не стал. Фактически же действиями государственных органов в данном случае собственник был лишен возможности защитить свое право собственности так, как если бы государственная услуга была оказана надлежащим образом, и в договоре была бы проставлена действительная дата его заключения. Действиями суда же истица была лишена компенсации за утрату права собственности по вине государственных органов. Данная позиция ВС РФ сама по себе вряд ли окажет существенное влияние на судебную практику, однако комментируемый акт в очередной раз подчеркивает, что текущая позиция высшей судебной инстанции исходит, в первую очередь, из необходимости защиты казны.

В совокупности с предложением о недопустимости повторного обращения с заявлением в отношении единственного жилья при наличии акта, которым уже было отказано во включении жилья в конкурсную массу, даже при наличии иных обстоятельств или при существенном изменении характеристик жилья, законопроект представляется «продолжниковским» и, скорее, ограничивающим институт замещения единственного жилья и права кредиторов.

Таким образом, позиция суда округа в целом соответствует изложенным в Обзоре судебной практики по делам о банкротстве граждан разъяснениям об оценке характеристик жилья для признания его «роскошным». Однако суд в данном споре лишь формально обозначил превышение характеристик жилья над достаточным уровнем для обеспечения разумной потребности в жилище, что свидетельствует о том, что сбалансированный подход по такого рода спорам еще предстоит сформулировать.

Отсутствие в судебной практике определенно сформулированных признаков для квалификации сделки как совершенной при злоупотреблении правом в соотношении со сделками, причинившими вред правам кредиторов, предоставляет недобросовестным должникам дополнительный механизм защиты. В рамках настоящего дела суд, представляется, верно разрешил спор при неверном применении норм права и уклонился от исследования принципиального для судебной практики вопроса об определении пороков, выходящих за пределы дефектов сделок по ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Решением может стать утвержденный в июне Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан, значительная часть которого посвящена вопросам применения исполнительского иммунитета и замещения единственного жилья. Выводы суда в комментируемом деле соответствуют изложенным в Обзоре разъяснениям: само по себе превышение площади над установленной социальными нормами не может рассматриваться как достаточное доказательство «роскошности» жилья. Для применения критерия несоответствия площади необходимо кратное ее превышение над разумными потребностями должника и членов его семьи.

Целью потребительского банкротства является освобождение от непосильной задолженности, социальная реабилитация, перезагрузка экономических отношений гражданина. Для решения проблемы «раздолжнителей», зарабатывающих на сопровождении дела о банкротстве, предпочтительным является снижение требований к гражданину для подачи заявления о банкротстве и участия в деле, т.е. создание таких условий, при которых необходимость в дополнительных услугах отпадала.

Фактически суд, стремясь предоставить должнику дополнительную защиту единственного жилья, противопоставляет его интересы интересам банка и победителя торгов (оба возражали против доводов должника). Закон предусматривает возможность заключения отдельного мирового соглашения на любой стадии дела, но заключение его после проведения торгов по продаже заложенного имущества представляется нелогичным и несоответствующим целям процедуры, особенно, с учетом позиции банка. В то же время, если в отдельном мировом соглашении будут участвовать не только должник, банк и третье лицо (которое примет на себя права и обязанности покупателя), но и покупатель предмета залога, то с учетом соблюдения интересов всех участников такое мировое соглашение действительно может быть утверждено.