Вопросы проведения экспертизы по делам о банкротстве

Приступая к анализу поставленной темы, оговорюсь, что моя практика назначения судебных экспертиз по делам о банкротстве не столь обширна. Это объясняется тем, что суд должен стремиться выносить самостоятельные суждения по делу, не перекладывая на эксперта решение тех или иных вопросов. Например, как мне кажется, по спорам, проистекающим из исполнения обязательств по договору подряда, назначение экспертизы в некоторых случаях подменяет осмотр доказательств по месту их нахождения (ст. 78 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Вместе с тем, поскольку за свою 10-летнюю практику я уже успел накопить некоторый опыт назначения судебных экспертиз, я хотел бы поделиться им с читателями портала PROбанкротство.

Начну с базового вопроса.

1. О состязательной и следственной моделях экспертизы

В российском гражданском и арбитражном процессах экспертиза строится по так называемой следственной модели. Это означает, что экспертиза назначается судом; круг вопросов экспертов и его кандидатуру определяет суд (ст. 82 АПК РФ).

Ее противоположностью является состязательная модель экспертизы. Рассмотрим ее на примере английского и американского права. В указанных правопорядках статус эксперта аналогичен статусу свидетеля за той лишь разницей, что первый подтверждает факты, воспринятые лично им, тогда как второй приводит «доказательства мнения».

Изначально эксперты рассматривались как «партизаны» спорящих сторон (Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1997. С. 123–127). Однако в последние годы, например, в английском праве признается, что они обязаны оказывать помощь суду по вопросам, относящимся к их компетенции, и эта обязанность имеет приоритет над любыми обязательствами экспертов перед назначившей их стороной.

Также в относительно простых делах стороны могут выбрать единого совместно назначенного эксперта по своему соглашению, либо такого эксперта может назначить суд (Эндрюс Н. Система гражданского процесса Англии: судебное разбирательство, медиация и арбитраж / пер. с англ.; под ред. Р.М. Ходыкина. М., 2012. С. 155–162).

Следовательно, на примере английского права видна постепенная конвергенция состязательной и следственной моделей экспертиз.

В российском арбитражном процессе также постепенно находит свое воплощение идея о состязательной модели экспертизы. Так, например, в 2011 г. в АПК РФ включена ст. 87.1, посвященная консультации специалиста. Необходимость в таковой возникает при необходимости получения «разъяснений, консультаций и выяснения профессионального мнения лиц, обладающих теоретическими и практическими познаниями по существу разрешаемого арбитражным судом спора».

И хотя в абз. 2 ч. 2 указанной статьи и говорится о том, что консультация дается в устной форме без проведения специальных исследований, назначаемых на основании определения суда, ничто не мешает специалисту провести подобное исследование.

Более того, при рассмотрении, например, дел об оспаривании сделок на основании п. 1 ст. 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), где имеет решающее значение рыночная стоимость имущества, в суд зачастую представляют заключения оценщиков, полученные во внесудебном порядке, и лишь при их противоречии друг другу назначается судебная экспертиза.

Как представляется, обозначенные заключения могут быть квалифицированы как консультации (заключения) специалистов, поскольку они получены с применением специальных знаний.

2. О круге вопросов, по которым может быть проведена экспертиза

Часть 1 ст. 82 АПК РФ никак не ограничивает круг вопросов, по которым может быть проведена экспертиза. К ним относятся лишь те вопросы, разрешение которых требует специальных знаний. Единственным исключением являются вопросы правового характера. Так, в п. 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2014 г. № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» разъяснено, что перед экспертом не могут быть поставлены вопросы правового характера.

В то же время проведение экспертизы по вопросам применения иностранного права допускается. Указание на возможность проведения экспертизы с целью установления содержания норм иностранного права содержится в ч. 2 ст. 14 АПК РФ и п. 2 ст. 1191 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Однако подобная дифференциация подходов к экспертизе по вопросам российского и иностранного права представляется спорной. В российском правопорядке воспринят подход, в силу которого иностранное право понимается именно как право, а не как факт, подлежащий доказыванию (Подробнее см.: Шевченко И.М. Проблемы рассмотрения дел с участием иностранных лиц в российском арбитражном процессе: международная подсудность, судебные извещения, средства доказывания / диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук по специальности 12.00.15 – гражданский процесс, арбитражный процесс. СПб., 2012. С. 67–70).

Но если иностранное право понимается как право, то подходы, применимые к российскому праву, с одной стороны, и к иностранному праву – с другой, не должны различаться.

Следовательно, вопрос о допустимости проведения экспертизы по вопросам применения российского права продолжает оставаться дискуссионным.

3. Определение кандидатуры эксперта (экспертной организации)

Часть 1 ст. 82 АПК РФ не содержит каких-либо критериев определения кандидатуры эксперта. Единственным критерием, приведенным в данной статье, является наличие у эксперта специальных знаний.

На практике единственные два критерия, которыми руководствуются суды – это стаж работы эксперта и стоимость экспертизы. Но нельзя сказать того, что они слишком надежны.

Конечно, между экспертом, только приступающим к осуществлению своей деятельности, и экспертом с 15-летним стажем есть разница. Однако едва ли можно однозначно считать, что, например, эксперт с 16-летним стажем обязательно будет лучше эксперта с 15-летним стажем.

Относительно цены экспертизы также не все так очевидно. Рыночную стоимость конкретной экспертизы выявить непросто. В то же время не вполне добросовестные экспертные организации могут специально занижать стоимость экспертизы, чтобы суд выбрал именно их. Более того, такие организации могут быть связаны «незримыми» нитями с теми или иными участниками споров.

В моей практике был случай, при котором я отказал в утверждении в качестве эксперта того, кто предложил заниженную стоимость проведения экспертизы.

Так, в определении от 14 мая 2019 г. по делу № А56-29701/2017 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – АС СПб и ЛО) отказался поручить проведение экспертизы двум экспертным организациям, предложившим провести экспертизу за 80 000 руб. – 95 000 руб., поскольку все остальные экспертные организации предложили провести ее за 196 000 руб. – 290 000 руб. В итоге была выбрана организация, которая оценила стоимость своих услуг в 196 000 руб.

На мой взгляд, для оптимального выбора экспертной организации необходимо, чтобы сложился институт репутации экспертов, а это небыстрый процесс.

4. Порядок оплаты экспертизы

Статья 108 АПК РФ предусматривает, что денежные суммы, подлежащие выплате экспертам и свидетелям, вносятся на депозитный счет арбитражного суда лицом, заявившим соответствующее ходатайство, в срок, установленный арбитражным судом.

В дальнейшем денежные суммы, причитающиеся экспертам и свидетелям, выплачиваются с депозитного счета арбитражного суда (ч. 2 ст. 109 АПК РФ).

Данный порядок финансирования экспертизы, предусмотренный АПК РФ, недавно был объектом внимания со стороны Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ) и он был признан более совершенным по сравнению с порядком, предусмотренным Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

Постановлением от 20 июля 2023 г. № 43-П КС РФ признал абз. 2 ч. 2 ст. 85 и ст. 96 ГПК РФ не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 8, 34 (ч. 1) и 35 (ч. 2), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они не обеспечивают надлежащих гарантий реального получения оплаты экспертизы, назначенной судом по инициативе стороны (сторон) в гражданском судопроизводстве, проведенной вне зависимости от предварительного внесения в установленном порядке этой стороной (сторонами) денежной суммы для оплаты ее проведения.

Проблема, дошедшая до КС РФ, была обусловлена неясностью формулировки ч. 1 ст. 96 ГПК РФ в первоначальной редакции, в силу которой денежные средства, предназначенные для выплаты экспертам, вносятся на депозитный счет стороной, заявившей соответствующую просьбу. Однако Федеральным законом от 22 июля 2024 г. № 191-ФЗ в эту норму были внесены изменения, и теперь в ней предусмотрено, что денежные средства вносятся стороной, заявившей соответствующее ходатайство.

Очевидно, что под последним понимается именно ходатайство о проведении экспертизы. В первоначальной редакции норма производила впечатление того, что стороны могут оплачивать экспертизу непосредственно экспертной организации, а на депозитный счет соответствующая сумма вносится только по некой отдельной просьбе лица, участвующего в деле.

Сейчас же эта неопределенность устранена: денежные средства для оплаты экспертизы во всех случаях должны вноситься на депозитный счет стороной, заявившей ходатайство о проведении экспертизы.

Следует обратить внимание на закрепленное в АПК РФ правило, согласно которому суд вправе отказать в назначении экспертизы, если на его депозитный счет не были внесены денежные средства в объеме, необходимом для оплаты экспертизы (ч. 2 ст. 108).

В ГПК РФ в ч. 1 ст. 85 закреплено противоположное правило, а именно об обязанности эксперта принять к производству порученную им судом экспертизу и провести соответствующее исследование. И хотя Федеральным законом от 22 июля 2024 г. № 191-ФЗ из ч. 2 ст. 85 ГПК РФ исключен абз. 2 об обязанности эксперта провести экспертизу независимо от ее оплаты, изменения в ч. 1 той же статьи не вносились.

В обсуждаемом постановлении КС РФ дифференциация регулирования между АПК РФ и ГПК РФ объяснена тем, что сторонами соответствующих арбитражных споров выступают участники предпринимательской и иной экономической деятельности, обладающие большими материальными возможностями, тогда как в гражданском процессе зачастую участвуют граждане, чье благосостояние, как правило, является более скромным.

В то же время нельзя не признать того, что, исполняя постановление КС РФ от 20 июля 2023 г. № 43-П КС РФ, законодатель достаточно существенно приблизил модель регулирования оплаты экспертизы по ГПК РФ к модели, изначально существовавшей в АПК РФ, что не может не радовать тех, кто привык работать в рамках арбитражного процесса.

5. Об отдельных видах экспертиз

В этом разделе остановлюсь на тех видах экспертиз, которые наиболее часто встречаются в делах о банкротстве и с которыми мне доводилось сталкиваться. Прежде всего, коснусь проблемных вопросов проведения таких экспертиз.

5.1. Почерковедческая экспертиза

Судебная почерковедческая экспертиза производится в целях установления лица – исполнителя рукописного текста или подписи, его пола и возраста, условий и обстоятельств, при которых выполнены различного рода рукописные документы, записи или подписи.

При проведении такой экспертизы могут ставить такие вопросы, как:

Также могут задаваться вопросы диагностического характера, например, выполнены ли рукописный текст мужчиной или женщиной, к какой возрастной группе относится автор рукописного текста, и т.п.

Для проведения экспертизы в экспертную организацию должны быть представлены образцы подписей трех видов:

Однако нередко бывает так, что образцы в требуемом количестве не представляются лицами, участвующими в деле. Но и тогда не может быть полностью исключено проведение экспертизы.

Так, в деле о банкротстве гражданки Г. (№ А56-59935/2023) ее финансовый управляющий Б. оспорил соглашение о перемене лица в договоре лизинга.

Должница же вовсе утверждала, что соглашение она не подписывала и заявила о его фальсификации.

В связи с этим суд в определении от 4 марта 2025 г. назначил почерковедческую экспертизу с целью проверки подлинности подписи должницы в тексте соглашения.

Ранее суд в определении от 14 января 2025 г. предложил Г. представить 10–15 свободных и 10–15 условно-свободных образцов подписи.

Однако должник представила только четыре свободных образца подписи, сообщив, что иных документов у нее не имеется; выразила готовность нести соответствующие риски.

Также в судебном заседании у Г. были отобраны экспериментальные образцы подписи.

Суд назначил экспертизу, несмотря на ограниченное количество представленных материалов, принимая во внимание то, что должница настаивала на проведении экспертизы и согласилась ее финансировать.

При этом суд разъяснил эксперту, что с учетом объема представленных документов он вправе указать на невозможность сделать вывод по поставленному вопросу.

Определением от 29 апреля 2025 г. суд признал соглашение о перемене лица в договоре лизинга незаключенным, а в признании его недействительным отказал. Суд сослался на вывод, содержащийся в заключении эксперта, о том, что должница не подписывала данное соглашение. То есть эксперт смог сделать вывод о недостоверности подписи даже в условиях ограниченности материалов, представленных для проведения исследования.

В литературе, посвященной судебной экспертизе, подчеркивается, что на экспертизу следует представлять подлинники исследуемых документов, а копии даже очень хорошего качества существенно затрудняют исследование, ограничивают его возможности (Россинская Е.Р. Указ соч. С. 399).

Между тем зачастую экспертизу приходится проводить и по копии документа, когда его подлинник не может быть получен от лиц, участвующих в деле.

Так, в деле о банкротстве ООО «Омега» (№ А56-123470/2019) рассматривался вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности граждан К., У. и Т. В части требования о привлечении к ответственности гражданина К. конкурсный управляющий сослался на то, что он подписал от имени должника ряд договоров купли-продажи, которые, по мнению управляющего, обладали признаками недействительности.

Однако ответчик К. оспаривал заключение им этих договоров и заявил о факте их фальсификации; просил суд назначить почерковедческую экспертизу.

Между тем подлинники договоров купли-продажи так и не были представлены в материалы дела.

Определением от 13 июля 2021 г. почерковедческая экспертиза была назначена судом. Суд отметил, что лица, участвующие в деле, не возражали против проведения экспертизы по копиям документов.

При этом проведение почерковедческой экспертизы по копиям документов допускается судебной практикой (п. 9 из практики Судебной коллегии по гражданским делам в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 за 2020 г., утвержденном Президиумом ВС РФ 23 декабря 2020 г.); характеристики исследуемого почерка могут быть выявлены и по копии документа.

Определением от 8 декабря 2021 г. суд отказал в привлечении К. к субсидиарной ответственности, указав на то, что факт фальсификации договоров купли-продажи был установлен экспертным путем.

5.2. Экспертиза давности составления документа

Такая экспертиза является частным случаем судебно-технической экспертизы документов. Эти экспертизы в целом проводятся для установления способа изготовления или подделки документа.

Изготовление документов «задним числом» является одним из способов его фальсификации. О наличии такого рода фальсификации может быть заявлено при установлении требований кредиторов.

Приведу следующий пример из собственной практики.

В рамках дела о банкротстве ООО «Трэйдклин» (№ А56-22876/2023) гражданин Г. заявил требование к должнику на сумму в 2 244 000 руб. по договору займа. В качестве доказательств предоставления такового были представлены две квитанции к приходным кассовым ордерам.

Должник заявил ходатайство о признании сфальсифицированными квитанций к приходным кассовым ордерам, а также ходатайство о проведении экспертизы давности изготовления указанных документов.

Определением от 28 мая 2024 г. суд назначил экспертизу по вопросу о том, выполнены ли подписи от имени главного бухгалтера и кассира общества П. в тексте квитанций к приходным кассовым ордерам в указанную в них дату или в другую дату.

При этом суд разрешил эксперту проведение вырезок фрагментов штрихов из исследуемых документов.

Определением от 21 августа 2024 г. требование гражданина Г. было включено в реестр требований кредиторов.

Эксперт в своем заключении сделал вывод о том, что для исследования представлен слишком малый объем материала для того, чтобы сделать вывод о периоде изготовления документа.

Но поскольку бремя доказывания утверждаемого факта фальсификации документа возлагалось на должника (впоследствии – на его единственного участника), суд сделал вывод о невыполнении им локального бремени доказывания данного обстоятельства.

Ввиду того, что сомнения в подлинности документов, подтверждающих требование, были отвергнуты, оно было признано обоснованным.

Применительно к проведению экспертизы давности документов важно обратить внимание на то, что соответствующая экспертиза предполагает частичное разрушение документа путем совершения вырезок из него.

Для этого суд должен испросить такое согласие у лица, представившего документ.

Необходимость получения подобного согласия вытекает из того, что лицо, представляющее документ в суд, как правило, является его собственником (ст. 209 ГК РФ). То обстоятельство, что документ представляет собой доказательство не по делу, не отменяет наличие у него свойств объекта гражданских прав.

Сложный вопрос возникает тогда, когда лицо, участвующее в деле, не согласится на частичное уничтожение документа путем производства вырезок из него.

Как представляется, в таком случае подобный отказ должен быть расценен как уклонение от раскрытия доказательств и применена санкция, предусмотренная ч. 3 ст. 79 ГПК РФ в виде права суда признать установленным обстоятельство, для установления которого подлежала назначению экспертиза.

5.3. Оценочная экспертиза (экспертиза рыночной стоимости)

Такой экспертизы в строгом смысле слова не существует. Оценочная деятельность урегулирована Федеральным законом от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации». Вместе с тем, поскольку в делах о банкротстве зачастую возникает вопрос о том, какова рыночная стоимость того или иного объекта (прежде всего при оспаривании сделок по ст. 61.2 Закона о банкротстве), подобная экспертиза по факту проводится в делах о банкротстве достаточно часто.

При проведении оценки объектов недвижимости следует учитывать правовую позицию, отраженную в определении ВС РФ от 22 февраля 2018 г. № 306-ЭС17-17171.

До Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ дошло дело, в котором конкурсный управляющий ООО «СМК-Универсал» оспаривал договор купли-продажи нескольких объектов недвижимости, совершенный должником и ООО «Гера».

Сделка была совершена по цене в 9 500 000 руб., а судебная экспертиза показала, что рыночная стоимость объектов составляет 9 130 000 руб.

В связи с этим суды трех инстанций сделали вывод о необоснованности заявления.

Однако ВС РФ не согласился с ними и направил дело на новое рассмотрение.

Судебная коллегия обратила внимание на то, что кадастровая стоимость объектов составляла 16 336 924 руб. 75 коп.

При этом кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной стоимости методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости.

Заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.

Признавая результаты судебной экспертизы достоверными, суд апелляционной инстанции (который рассматривал дело по правилам, установленным для суда первой инстанции) не указал, какие индивидуальные особенности зданий, не учтенные при проведении государственной кадастровой оценки, привели к значительному завышению кадастровой стоимости по отношению к рыночной цене; не сослался на какие-либо ошибки, допущенные при проведении кадастровой оценки земельных участков (в том числе, на недостоверность сведений о недвижимости, использованных при кадастровой оценке).

Суд округа не исправил допущенных апелляционным судом ошибок.

С учетом данных недочетов судебные акты по делу были отменены.

Ввиду такой правовой позиции ВС РФ следует прийти к выводу о том, что когда речь идет об оценке рыночной стоимости объектов недвижимости перед экспертом необходимо ставить вопросы не только о рыночной стоимости спорных объектов, но и о том, имеются ли у них индивидуальные особенности, обуславливающие отличие рыночной цены от кадастровой стоимости.

Пример применения такой правовой позиции в моей собственной практике содержится в определении АС СПб и ЛО от 4 июня 2019 г. по делу № А56-86594/2016.

5.4. Финансово-экономическая экспертиза

Данная экспертиза относится к более широкой категории судебно-экономических экспертиз. Она проводится для получения ответов на вопросы, касающихся финансовой деятельности организаций, определения их финансового состояния, соблюдения законодательных актов, регулирующих их финансовые отношения с государственным бюджетом, выполнения договорных обязательств, распределения и выплаты дивидендов, операций с ценными бумагами, инвестициями и проч.

При проведении подобных экспертиз перед экспертом могут ставиться такие вопросы, как:

Как видно из предмета финансово-экономической экспертизы, вопросы, которые могут быть поставлены перед экспертом, тесно соприкасаются с вопросами правового характера, в связи с чем весьма важно, чтобы проведение такой экспертизы не приводило к подмене экспертом суда в своей деятельности.

В свете этого весьма показательно следующее дело из практики ВС РФ, по которому вынесено определение от 28 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-7837. Указанным определением «вторая кассация» отменила принятые по делу судебные акты о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника (ООО «Егорье») К. и его участника К.

Признавая необоснованным вывод судов о необходимости привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя за несвоевременное обращение с заявлением о признании должника банкротом, СКЭС обратила внимание на следующее.

Ссылаясь на возникновение неплатежеспособности с 24 июля 2013 г., суды опирались на результаты судебной экспертизы. Однако неплатежеспособность, с точки зрения законодательства о банкротстве, является юридической категорией; определение ее наличия относится к исключительной компетенции судов. По смыслу положений арбитражного процессуального законодательства перед экспертом может быть поставлен только вопрос факта (в данном случае оценка финансового состояния должника), в то время как установление признаков неплатежеспособности относится к вопросам права.

Тем не менее и после принятия указанного определения назначение финансово-экономических экспертиз встречается в судебной практике.

Так, в деле о банкротстве ООО «Стройновация» (№ А56-19962/2017) рассматривалось заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ряда контролирующих должника лиц.

При рассмотрении дела суд первой инстанции суд определениями от 26 ноября 2020 г. отказал в проведении финансово-экономической экспертизы по делу для выявления даты объективного банкротства, сославшись на правовую позицию, отраженную в определении ВС РФ от 28 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-7837.

Однако суд апелляционной инстанции признал данный отказ неправомерным.

Первоначально проведение финансово-экономической экспертизы по делу было поручено ООО «ЭКЦ «СевЗапЭксперт».

Поскольку выводы первоначальной экспертизы не удовлетворили апелляционный суд, они интересуют нас в меньшей степени.

Проведение повторной экспертизы было поручено АНО «Союзэкспертиза» при ТПП РФ. Перед экспертом были поставлены следующие вопросы:

Отвечая на первый вопрос, эксперт указал на то, что в период 2015–2017 гг. Российская Федерации столкнулась с трудностями экономического характера в виде роста курса валюты и последовавшего за этим ростом процентных ставок по кредитам и спаду темпов дорожного строительства.

В связи с этим у должника снижались объемы выручки (с 8 383 459 000 руб. до 3 108 844 000 руб.). С ним заключалось все меньше государственных контрактов (от 11 – в 2014 г. до 0 – в 2017-м), а расходы на обслуживание кредитов, напротив, росли.

По второму вопросу эксперт указал на ряд сделок, негативно повлиявших на финансовые результаты ООО «Стройновация»:

По третьему вопросу эксперт пришел к выводу о том, что объективное банкротство должника наступило 31 декабря 2016 г.

По четвертому вопросу эксперт пришел к выводу о том, что после наступления даты объективного банкротства ООО «Стройновация» получило заём от аффилированного лица – ООО «ГС-Инжиниринг» – по завышенной процентной ставке, что негативно сказалось на экономическом положении должника.

Заключение эксперта оказало некоторое влияние на выводы суда апелляционной инстанции. Так, в постановлении от 29 декабря 2022 г., принятом по результатам рассмотрения дела в апелляционном суде, 13ААС отменил определение от 26 ноября 2020 г. в части привлечения к субсидиарной ответственности К., Б., П. и Г.; в отношении Г. производство по делу было прекращено; с П. и Б. были взысканы убытки на суммы 48 023 468 руб. 58 коп. и 1 800 000 руб. соответственно.

Между тем, например, дата объективного банкротства ООО «Стройновация» устанавливалась судом и ранее.

Так, в определении от 27 августа 2020 г. по обособленному спору «сд.36» было установлено, что признаки неплатежеспособности уже имелись у должника по состоянию на 31 декабря 2016 г.

На примере этого дела видно, что финансово-экономическая экспертиза зачастую проводится судом в силу того, что отсутствуют прямые правовые основания для истребования у контролирующих должника лиц их показаний по вопросам о том, каков был характер деятельности должника, каким имуществом он обладал и какова была причина его банкротства.

Сейчас суды устанавливают эти обстоятельства на основании бухгалтерских документов и иных документов о финансово-хозяйственной деятельности должника. Их истребование у руководителя или бывшего руководителя должника предусмотрено п. 3.2 ст. 64 и п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве.

Однако подобные документы зачастую содержат недостоверные сведения об имуществе организации. Так, в определении АС СПб и ЛО от 25 июня 2020 г. по тому же делу о банкротстве ООО «Стройновация» судом было установлено, что несмотря на размер активов, указанный в бухгалтерском балансе по состоянию на 31 декабря 2017 г., в 16 643 652 000 руб., в действительности конкурсный управляющий обнаружил только 2 офисных стола, 2 тумбочки и 2 кресла общей стоимостью 14 000 руб.

Примечательно, что в п. 23 постановления Пленума ВС РФ от 23 декабря 2025 г. № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» разъяснено, что суд может на основании ч. 4 ст. 66 АПК РФ признать обязательной явку в суд контролирующего лица для дачи пояснений относительно обстоятельств предоставления должнику финансирования.

Представляется, что подобную практику следует распространить и на выяснение в целом причин банкротства должника при рассмотрении вопросов о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Тогда, возможно, назначать финансово-экономическую экспертизу и не потребуется.

6. Об оценке заключения эксперта

Вопрос об оценке заключения эксперта как доказательства изначально является проблемным. Его проблемность состоит в том, что, с одной стороны, заключение эксперта подлежит свободной оценке, наряду с иными доказательствами по делу, и ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы (ч. 5 ст. 71 АПК РФ). Но, с другой стороны, если суд назначает экспертизу, то он тем самым подтверждает отсутствие у него специальных знаний в той или иной области науки (ч. 1 ст. 82 АПК РФ). Как же тогда суд может оценить заключение эксперта, полученное с применением отсутствующих у него специальных знаний?

В том смысле показательно следующее дело (№ А26-10817/2012), дошедшее до Президиума ВС РФ.

Гражданин Р. обратился в арбитражный суд с иском к ООО «Сатурн» (в последующем заменено в порядке процессуального правопреемства на ООО «Седна») о взыскании 5 919 156 руб. действительной стоимости его доли в уставном капитале указанного общества.

Из материалов дела следовало, что до ноября 2010 г. он являлся участником общества; ему принадлежала доля в размере 14,29% уставного капитала. В апреле – мае 2011 г. ему было выплачено 4 519 514 руб., составляющих действительную стоимость доли.

Однако Р. не был согласен с такой оценкой стоимости доли и обратился в суд с соответствующим иском.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции была назначена экспертиза по вопросу о действительной стоимости доли. Стоимость доли определялась с учетом того, что обществу принадлежали акции ОАО «Кондопога» и ЗАО «Регистрационный Депозитарный центр».

В своем заключении эксперт заключил, что действительная стоимость доли составляет 11 114 000 руб., однако применил понижающие коэффициенты с учетом неконтрольного пакета акций и низкой ликвидности ценных бумаг.

Суд первой инстанции посчитал, что эксперт неправомерно применил понижающие коэффициенты, однако пришел к выводу о том, что заключение эксперта может быть применено и без учета понижающих коэффициентов, в связи с чем удовлетворил иск в полном объеме.

Суд апелляционной инстанции постановлением от 1 апреля 2015 г. оставил решение без изменения.

Постановлением от 25 июня 2015 г. суд кассационной инстанции (суд округа) отменил решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и принял новое решение о взыскании с ООО «Седна» в пользу гражданина Р. 472 840 руб. 40 коп. в счет выплаты действительной стоимости доли, а в остальной части отказал в иске.

Суд округа, напротив, посчитал, что эксперт правомерно применил понижающие коэффициенты; применение таких коэффициентов не противоречит действующему законодательству.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ (определение от 13 апреля 2016 г.) не согласилась с позицией суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции. «Вторая кассация» заключила, что эксперт необоснованно применил понижающие коэффициенты, поскольку оценке подлежит одна акция независимо от их пакета.

Президиум ВС РФ отменил все принятые по делу судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Ключевым недостатком принятых по делу судебных актов суд надзорной инстанции посчитал то, что суды не привели мотивов исключения коэффициентов из заключения эксперта и не воспользовались правом провести повторную экспертизу.

Таким образом, Президиум ВС РФ занял достаточно консервативную позицию по вопросу об оценке заключения эксперта, указав фактически на то, что для опровержения выводов, содержащихся в экспертном заключении, следует назначать повторную экспертизу.

В то же время судебная практика изобилует примерами, когда суды оценивают экспертные заключения по существу.

Следовательно, дискуссия о пределах оценки судом экспертных заключений продолжается…

7. Вывод

В своей статье я попытался обобщить свой личный опыт применения законодательства об экспертизе. Это обобщение не претендует на роль всеобъемлющего и исчерпывающего. Вместе с тем, возможно, что приведенные казусы кому-то помогут в работе.

Позиция, отраженная в настоящей статье, является личным мнением автора и не может рассматриваться как официальная позиция Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.