Восьмой арбитражный апелляционный суд изменил определение Арбитражного суда Тюменской области по делу о банкротстве АО «Антипинский нефтеперерабатывающий завод», снизив размер процентов по вознаграждению конкурсного управляющего Константина Сичевого с 5,4 млрд до 200 млн рублей (дело № А70-8365/2019). Апелляционную жалобу подала частная компания «ВТБ КОММОДИТИС ТРЕЙДИНГ» из Дублина.
Ранее Арбитражный суд Тюменской области установил Константину Сичевому проценты по вознаграждению в размере 5,44 млрд рублей как конкурсному управляющему «Антипинского НПЗ». Данная сумма была рассчитана исходя из размера удовлетворенных требований залоговых кредиторов — ПАО «Сбербанк России» и ООО «СБК».
Восьмой арбитражный апелляционный суд согласился с доводами апеллянта, что вознаграждение необоснованно завышено и не соответствует реальному вкладу управляющего. Суд указал, что значительный размер удовлетворенных требований залоговых кредиторов связан исключительно с продажей крупного заложенного имущества должника на торгах единым лотом, для организации которых привлекались оценщики и специалисты, оплаченные из конкурсной массы.
Апелляция отметила, что реализация залогового имущества была во многом обеспечена действиями самих залоговых кредиторов, предоставивших финансирование покупателю. Константин Сичевой же, по мнению суда, не осуществлял каких-либо экстраординарных мер, свойственных обычному конкурсному управлению крупного должника. При этом в штате «Антипинского НПЗ» уже имелись необходимые специалисты.
Суд подчеркнул, что ни один из топ-менеджеров крупнейших компаний России не получал вознаграждений, сопоставимых с изначально установленной суммой в 5,4 млрд рублей. Кроме того, в отношении Сичевого имели место факты привлечения к административной ответственности и признания судом незаконности его действий как управляющего «Антипинского НПЗ».
Восьмой арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что выплата Константину Сичевому процентного вознаграждения в размере 200 млн рублей в полной мере покрывает возможные издержки и является соразмерным поощрением за осуществление работы по управлению производством, формированию конкурсной массы и проведению расчетов с кредиторами.
В то же время суд отклонил ряд доводов заявителя апелляционной жалобы. В частности, он указал, что конкурсный управляющий правомерно удерживал часть залоговой выручки ввиду наличия разногласий между кредиторами по ее распределению, зарезервировав 100 млн рублей на спецсчете до разрешения данного вопроса.
Апелляционный суд отметил, что законодательство о банкротстве не запрещает управляющему обращаться за установлением процентов по вознаграждению от продажи залогов до завершения всех расчетов с кредиторами. Определение их размера и фактическая выплата являются двумя самостоятельными процедурами.
Почему это важно
В указанном деле был установлен беспрецедентный размер вознаграждения арбитражного управляющего — 5,4 млрд руб., однако, как и следовало ожидать, суд апелляционной инстанции уменьшил его до 200 млн руб., то есть фактически снизил более чем в 27 раз, отметила Мария Агеева, партнер Юридической компании Legal solutions.
Данный подход, по ее словам, в целом соответствует сложившейся практике рассмотрения вопросов об установлении стимулирующего вознаграждения арбитражных управляющих, которую в последнее время применяет СКЭС. В частности, в деле о банкротстве Аткарского МЭЗ СКЭС направила на новое рассмотрение вопрос об установлении вознаграждения в размере 576 млн руб., указав на необходимость оценки личного (индивидуального) вклада управляющего в результат, выразившийся в погашении требований кредиторов, в том числе залогового кредитора (определение СКЭС ВС РФ от 5 мая 2023 г. № 306-ЭС20-12147(14) по делу № А57-6120/2019). При повторном рассмотрении суд первой инстанции снизил вознаграждение до 493 млн руб., а апелляционная инстанция уменьшила его до 54 млн руб., что более чем в 10 раз меньше заявленного размера, указала она.
Примечательно, что в деле «Антипинского НПЗ» суд апелляционной инстанции проанализировал уровень вознаграждения российских топ-менеджеров государственных корпораций, указав, что их годовой доход варьируется от 1 до 2 млрд руб. Данный подход вызывает обоснованные сомнения, поскольку сравнение ситуации на крупном предприятии в условиях банкротства с деятельностью государственных корпораций, функционирующих в обычном режиме хозяйственной деятельности, является некорректным. Работа арбитражного управляющего, осуществляемая в условиях неизбежного конфликта интересов между конкурсными кредиторами, бенефициарами бизнеса, работниками и государством, связана с огромной ответственностью и значительными рисками потенциальных убытков. В связи с этим размер стимулирующего вознаграждения, прямо предусмотренный Законом о банкротстве, не должен определяться исключительно судейским усмотрением.
Такой подход, подчеркнула она, представляется не соответствующим разумным ожиданиям арбитражных управляющих и не способствующим стабилизации гражданского оборота. Определение размера вознаграждения на основе индивидуальной оценки суда, по ее мнению, противоречит действующему законодательному регулированию и может дискредитировать институт арбитражных управляющих, снижая их мотивацию к эффективной работе в сложных делах.
