На площадке Петербургского международного юридического форума (ПМЮФ) представители Банка России, Федеральной налоговой службы и крупнейших кредитных организаций зафиксировали тревожную динамику в сфере несостоятельности, рассказал «Коммерсантъ». Заместитель руководителя ФНС Константин Чекмышев обнародовал статистику, согласно которой общий объем просроченных обязательств в экономике вырос на 25,9% по состоянию на 1 апреля 2026 года в сравнении с аналогичной датой прошлого года. При этом рост задолженности перед бюджетом оказался заметно сдержаннее и составил 18,7% год к году на 1 июня. Эти цифры легли в основу дискуссии о необходимости перенастройки инструментов работы с проблемными долгами.
Директор юридического департамента Банка России Андрей Медведев обозначил позицию регулятора, назвав обеспечение финансовой стабильности одним из ключевых мандатов ЦБ. Он подчеркнул, что вмешательство нужно уже на этапе входа заемщика в кредитные отношения, чтобы не допустить возникновения необслуживаемой просрочки. Для этого ведомство активно использует макропруденциальные лимиты, ограничивающие выдачу рискованных кредитов и займов как банками, так и микрофинансовыми институтами. Однако текущий экономический цикл, по словам спикера ЦБ, вносит коррективы.
«Мы в стадии прогнозного объективного охлаждения темпов роста нашей экономики. И здесь очевидно, что трудности с обслуживанием долга активно возникают», — констатировал Андрей Медведев.
Наибольшую обеспокоенность регулятора вызывает двукратное увеличение числа банкротств физических лиц за два года. Показатель вырос с 365 тыс. процедур в 2023 году до 636 тыс. в 2025-м. Параллельно вскрылся дисбаланс в поведении кредиторов. Если по корпоративным долгам банки охотно идут навстречу бизнесу, одобряя около 85% заявок на реструктуризацию, то в сегменте розничных заемщиков аналогичная цифра в разы ниже. Преодолеть это сопротивление призваны поправки в положение № 590-П, над которыми работает Центробанк. Суть инициативы заключается в отказе от действующего правила, предписывающего формировать стопроцентный резерв под безнадежные ссуды.
Предложенный механизм предполагает дифференциацию резервирования. Если в отношении заемщика запущена реабилитационная процедура, норма резерва перестанет быть, как выразился Андрей Медведев, «запретительной и стопроцентной». Смысл послабления заключается в том, чтобы банки не дистанцировались от должника, а сохраняли взаимодействие, помогая ему «встать на ноги и продолжить обслуживание долга». Разработка документа призвана синхронизировать надзорные требования с макроэкономической задачей по сохранению платежеспособного спроса и снижению социальных издержек от личных дефолтов.
Позицию регулятора поддержал старший управляющий директор, начальник управления принудительного взыскания и банкротства Сбербанка Евгений Акимов. Он назвал корректировку положения о резервах крайне важной для возникновения у кредитных организаций реальной заинтересованности в применении реабилитационных процедур. Представитель Сбербанка артикулировал мотивацию кредиторов, заявив, что банки будут голосовать за реструктуризацию в рамках процедур несостоятельности должников, «только если будут понимать, что им не нужно держать стопроцентный резерв». По его оценке, дифференцированный подход ощутимо увеличит частоту применения таких механизмов на практике.
Предложение Центробанка пересмотреть подход к резервированию - ни что иное, как попытка выйти из порочного круга, когда банки, опасаясь стопроцентных резервов, голосуют против реструктуризации, а в итоге теряют ещё больше на списании безнадежных долгов. Сегодня, если заемщик перестает платить, банк формирует резерв в полном объёме, и это делает реструктуризацию для него экономически бессмысленной. Банки признают, что при текущих правилах они не заинтересованы голосовать за реабилитационные процедуры. Идея в том, чтобы снизить норматив резервирования для тех ссуд, по которым запущена процедура реструктуризации, – тогда у кредитора появляется стимул договариваться, а не доводить должника до банкротства. Предлагаемый механизм выглядит логичным: если банк получает возможность резервировать проблемную ссуду не на 100%, а на более щадящих условиях при условии реструктуризации, у него появляется экономический смысл голосовать за план реструктуризации в рамках банкротства, а не против него. Это, в свою очередь, дает должнику реальный шанс избежать ликвидационных процедур и сохранить хотя бы часть имущества. Однако ключевой вопрос кроется в деталях: каким будет размер резерва после реструктуризации, на какой срок и при каких условиях он будет действовать. Регулятор говорит о намерении сделать резервирование “не запретительным”, но пока документ находится в стадии разработки. При этом, остается открытым вопрос: насколько активно банки будут применять реструктуризацию на практике, даже если регулятор создаст для этого условия. Тем не менее, общее направление движения верное. Реформа может привести к тому, что число банкротств начнет снижаться не за счет административных запретов, а с помощью создания экономических стимулов для сторон договариваться. Это снизит нагрузку на суды и освободит ресурсы для работы с действительно сложными случаями, где реструктуризация уже невозможна.
Подход приоритета реструктуризации долгов при банкротстве граждан уже не первый год наблюдается в судебных актах Верховного суда, обращает внимание Денис Шашкин, адвокат, управляющий партнер юридической компании «Шашкин и Партнеры». Он отмечает, что двукратный рост банкротств граждан говорит о высоких рисках и потерях экономики, связанных с недостаточной финансовой грамотностью, геополитическими рисками, усилением налогового контроля.
Предложение об ужесточении выдачи кредитов и сокращении их количества поможет сократить количество выдаваемых денег. Но сократить количество банкротств это вряд ли поможет. Сейчас граждане, оказавшись в сложной финансовой ситуации имеют возможность воспользоваться процедурой банкротства. Для кого-то это единственный выход не быть «загнанными в угол». Наиболее эффективной мерой могло бы стать введение обязательного обучения основам финграмотности для граждан и для банкротов — например, как обязательное условие освобождения от долгов.
Отбор кандидатов для выдачи кредитов, конечно, тоже должен проводиться более тщательно, добавляет Денис Шашскин. Если и говорить о снижении количества банкротств, то его можно будет получить после введения мер не ранее чем через три-пять лет, и то не факт, говорит он. При этом может возрасти преступность и социальная напряженность там, где у людей не останется выхода для решения финансовых сложностей.
