В деле о банкротстве Вадима Бута финансовый управляющий обратился с заявлением о разрешении разногласий относительно включения в конкурсную массу имущества, зарегистрированного на супругу должника Валентину Кириллову. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, применив срок исковой давности. Апелляционный суд отменил это определение и включил спорное имущество в конкурсную массу, указав на неприменение срока исковой давности. Вадим Бут и Валентина Кириллова обжаловали постановление апелляционного суда, указав на необоснованное включение имущества, приобретенного после изменения режима собственности, и на необходимость установления источника приобретения. Суд округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение (А40-136818/20).
Фабула
В декабре 2020 года суд признал Вадима Бута банкротом и ввел процедуру реализации имущества. При этом супруги Вадим Бут и Валентина Кириллова в мае 2016 года заключили брачный договор, а в апреле 2019 года дополнительное соглашение, установившие режим раздельной собственности на имущество.
Финансовый управляющий обратился с заявлением о разрешении разногласий относительно включения в конкурсную массу должника имущества, принадлежащего Валентине Кирилловой.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, применив срок исковой давности. Апелляционный суд отменил определение и включил имущество в конкурсную массу. Вадим Бут и Валентина Кириллова подали кассационные жалобы.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что финансовый управляющий пропустил срок исковой давности. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции и включил в конкурсную массу должника шесть объектов недвижимости. Суд указал, что к подобного рода спорам срок исковой давности неприменим, поскольку сам брачный договор не оспаривается.
Суд установил, что в реестр требований кредиторов были включены требования кредиторов, обязательства перед которыми возникли до заключения брачного договора, поэтому кредиторы не связаны изменением режима имущества супругов. Суд указал, что подлежит реализации совместно нажитое имущество, зарегистрированное за Валентиной Кирилловой до 23 апреля 2019 года.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что в соответствии с пунктом 7 статьи 213.26 закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом, подлежит реализации в деле о банкротстве. В конкурсную массу включается часть средств от реализации общего имущества, соответствующая доле гражданина.
Суд сослался на пункт 9 постановления Пленума Верховного суда от 25 декабря 2018 года N 48, согласно которому если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества супругов, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела, изменением режима имущества супругов юридически не связаны.
Апелляционный суд установил наличие кредиторов, обязательства перед которыми возникли до внесудебного раздела имущества (Лисовой О.О. с 1 декабря 2015 года, ООО «ПЧРБ Банк» с 12 февраля 2016 года, ИФНС России N 18 с 1 апреля 2015 года). Из буквального содержания разъяснений следует, что для включения в конкурсную массу имущества достаточно наличия хотя бы одного кредитора, обязательства перед которым возникли до раздела.
Вывод апелляционного суда о неприменении срока исковой давности основан на нормах права. Требование финансового управляющего к Валентине Кирилловой является негаторным иском в соответствии со статьей 304 Гражданского кодекса, к которому положения об исковой давности не применяются.
Однако суд округа отметил, что апелляционный суд включил в конкурсную массу имущество, зарегистрированное за Валентиной Кирилловой после 23 апреля 2019 года, а именно здание площадью 87,4 кв. м, о чем 11 октября 2021 года была внесена запись в ЕГРН. Апелляционный суд не обосновал возможность включения имущества, приобретенного после изменения режима собственности.
Валентина Кириллова в отзыве на заявление утверждала, что часть спорных объектов приобретена за счет ее личных средств. Она указывала, что строительство здания площадью 87,4 кв. м осуществлялось за счет кредитных средств, полученных в ЗАО «Райффайзенбанк», ПАО «Совкомбанк» и Банке ВТБ 24. Также доля в праве на квартиру в Москве была приобретена за счет кредитных средств, полученных в ООО КБ «Ренессанс».
Апелляционному суду следовало установить обстоятельства получения кредитных средств и погашения кредитных обязательств, а также наличия личных средств Валентины Кирилловой, направленных на приобретение спорного имущества. Судам следовало установить режим собственности в отношении каждого спорного объекта с учетом обстоятельств и источника их приобретения.
Суд округа также указал, что суды уклонились от определения единственного пригодного для постоянного проживания Валентины Кирилловой и Вадима Бута помещения, на которое в силу части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса не может быть обращено взыскание. Указанное ограничение обусловлено необходимостью защиты конституционного права на жилище не только должника, но и членов его семьи.
Суд сослался на правовую позицию Конституционного суда о том, что имущественный (исполнительский) иммунитет предназначен для гарантирования гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования. Единственное пригодное для проживания помещение не может быть включено в конкурсную массу с целью его реализации.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Окружной суд опирался на пункт 9 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48: кредиторы, обязательства перед которыми возникли до раздела, определения долей и переоформления прав в публичном реестре, изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 СК РФ, пункт 6 статьи 8.1 ГК РФ). Как отмечает Александр Мазаев, партнер юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры», разъяснение прочитано буквально: достаточно наличия хотя бы одного такого кредитора.
Достаточность одного кредитора объясняется не снисхождением к управляющему, а устройством конкурсной массы: она формируется единожды и для всех кредиторов сразу, и дробить ее по признаку «этому кредитору раздел не противопоставим, а тому противопоставим» процедура не позволяет. Один «дореформенный» кредитор в реестре снимает эффект раздела в отношении всего разделенного имущества, а интересы остальных учитываются уже на стадии распределения выручки по правилам очередности.
Второй пласт кейса — квалификация самого требования, продолжает Александр Мазаев. Суд назвал его негаторным (статья 304 ГК РФ), к нему исковая давность не применяется (статья 208 ГК РФ), и указал механику из абзаца четвертого пункта 9 Постановления № 48: супруг обязан передать управляющему все полученное общее имущество, а при уклонении имущество отбирается применительно к статье 308.3 ГК РФ.
Практическое следствие весомее самого тезиса о кредиторах: оспаривать брачный договор по главе III.1 не требуется, а вместе с оспариванием из спора уходят и срок давности, и доказывание вреда, и весь набор презумпций, говорит Александр Мазаев. Непротивопоставимость режима, однако, решает лишь вопрос о том, чем управляющий вправе распорядиться, и не подменяет установление состава общего имущества: на этом апелляция и потеряла акт, считает эксперт. В массу попало здание, право на которое зарегистрировано в 2021 году, то есть за пределами общего режима, без объяснения оснований; доводы супруги о приобретении части объектов за счет личных и кредитных средств остались непроверенными; единственное пригодное для проживания помещение не установлено (часть 1 статьи 446 ГПК РФ, постановление КС РФ от 14.05.2012 № 11-П).
Для нижестоящих судов это двухступенчатый тест: сначала противопоставимость раздела кредиторам по датам обязательств, затем принадлежность каждого объекта к общему имуществу по дате возникновения права и источнику средств и только после этого реализация с выплатой супруге причитающейся ей части выручки (пункт 7 статьи 213.26 закона о банкротстве).
Открытым остается сам критерий момента, указывает Александр Мазаев. Пункт 9 привязывает защиту кредитора к переоформлению прав в публичном реестре, но брачный договор, закрепляющий объект за тем супругом, на кого он и так записан, никакой записи в ЕГРН не порождает: публичности нет, и кредитор о смене режима не узнает ни тогда, ни позже. От какой даты в таком случае отсчитывать «до раздела»: от нотариального удостоверения договора, от дополнительного соглашения к нему или от момента, когда о разделе объективно стало возможно узнать? Вопрос к правоприменителю и профессиональному сообществу, уточняет Александр Мазаев.
Кассация обоснованно исправила недоработки нижестоящих инстанций, занявших взаимоисключающие подходы, считает Анастасия Ляпунова, младший партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры».
В очередной раз спор, возникший в рамках дела о банкротстве физического лица, раскрыл множество нюансов, не менее сложных и запутанных, чем в делах о банкротстве групп компаний. Особенности режима имущества супругов и имущественные отношения внутри семьи вынуждают вспоминать семейное право, с которым арбитражные управляющие и кредиторы сталкиваются не так часто. Суд безупречно структурировал предмет доказывания: он увязал момент приобретения имущества, наличие кредиторов на дату заключения брачного договора, дату самого договора и источники приобретения объектов.
Особенно важным Анастасия Ляпунова называет почти прямое указание на комплексный характер таких споров и на необходимость определять имущество, защищаемое исполнительским иммунитетом. Как итог: обособленный спор может превратиться в настоящее расследование имущественных взаимоотношений супругов, разрешить которое в одно-два заседания не факт, что получится. Кассация дала важный ориентир того, как необходимо работать с имуществом супругов в процедурах банкротства граждан, на что обращать внимание и что выяснять. Следствием могут являться злоупотребления, влекущие как вывод активов, так и существенное удлинение сроков процедуры: реализация имущества с торгов будет невозможна до разрешения спора о включении его в конкурсную массу, заключает Анастасия Ляпунова.
В данном деле суд кассационной инстанции рассматривал вопрос о том, при каких условиях после раздела общего имущества имущество супруга может быть включено в конкурсную массу его супруга-банкрота, говорит Марина Иванова, советник практики разрешения споров и интеллектуальной собственности юридической фирмы ALUMNI Partners. Этот вопрос в целом довольно подробно урегулирован нормами Семейного кодекса РФ и положениями п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48, отмечает она.
Согласно данным правилам, после раздела общего имущества имущество супруга включается в конкурсную массу его супруга-банкрота только в том случае, если у последнего есть кредитор, обязательства перед которым возникли до раздела общего имущества. По смыслу данных правил, для такого кредитора спорное имущество продолжает оставаться общим и, соответственно, подлежит включению в конкурсную массу супруга-банкрота. При этом личное имущество супруга в конкурсную массу включаться не должно.
Из комментируемого постановления следует, что суд апелляционной инстанции, включив в конкурсную массу банкрота объект недвижимости, который был зарегистрирован на его супругу после раздела имущества, не дал полной и надлежащей оценки всем обстоятельствам дела и достоверно не установил, на чьи деньги — личные или общие — супруга банкрота приобрела этот объект. Вывод кассации о том, что в такой ситуации включать объект недвижимости в конкурсную массу преждевременно, на мой взгляд, является правильным. Резюмируя, можно отметить, что данное постановление АС Московского округа направлено на исправление ошибок и унификацию практики нижестоящих судов.
