Сергей Копылов и его супруга Светлана Копылова обратились с заявлением о признании их банкротами, и суд ввел процедуру реализации имущества. Финансовый управляющий Роман Булатов заявил ходатайство о завершении процедуры и неприменении правил об освобождении от обязательств. Суд первой инстанции завершил процедуру и не освободил супругов от долгов, указав на непередачу денежных средств сверх прожиточного минимума и отсутствие залогового имущества. Апелляционный суд оставил определение без изменения. Светлана Копылова обжаловала судебные акты в окружной суд, ссылаясь на отсутствие конкретных недобросовестных действий. Окружной суд восстановил срок подачи жалобы, отменил судебные акты в части отказа в освобождении от обязательств и направил дело на новое рассмотрение. Кассация указала, что суды не исследовали причины превышения лимитов и обстоятельства выбытия залогового имущества (А21-10937/2020).
Фабула
Сергей Копылов и его супруга Светлана Копылова 23 октября 2020 года обратились в Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании их несостоятельными. В марте 2021 года суд ввел в отношении супругов процедуру реализации имущества, утвердив финансовым управляющим Романа Булатова.
Финансовый управляющий 6 февраля 2024 года подал ходатайство о завершении процедуры и неприменении правил об освобождении от обязательств. Суд первой инстанции завершил процедуру банкротства и не применил в отношении супругов правило об освобождении от обязательств. Сергей Копылов обжаловал определение в апелляционный суд, который оставил его без изменения. Светлана Копылова подала кассационную жалобу в окружной суд.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества Сергея и Светланы Копыловых и не применил в отношении них правило об освобождении от обязательств. Суд указал на недобросовестные действия супругов при проведении процедуры, а именно на непередачу в конкурсную массу денежных средств, превышающих прожиточный минимум, отсутствие у супругов залогового имущества и пояснений относительно его местонахождения.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Суд не дал оценки доводам Сергея Копылова о том, что он не смог трудоустроиться ввиду состояния здоровья, а полученные Светланой Копыловой доходы потрачены на содержание семьи с незначительным превышением лимита из-за расходов на лечение. Суд также не исследовал доводы о выбытии залогового имущества из владения супругов по причине изъятия сотрудниками Федеральной службы судебных приставов другого региона.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что суд первой инстанции не применил правило об освобождении от обязательств, ограничившись указанием на недобросовестные действия супругов, но не указал доказательства, которые подтверждали бы наличие у них умысла на причинение вреда кредиторам.
В апелляционной жалобе Сергей Копылов обращал внимание на пояснения о невозможности трудоустройства ввиду состояния здоровья, что подтверждено справками. Полученные Светланой Копыловой доходы потрачены на содержание семьи с незначительным превышением лимита, вызванным расходами на лечение.
Суд округа подчеркнул, что Сергей Копылов ссылался на выбытие залогового имущества из владения супругов по причине изъятия сотрудниками Федеральной службы судебных приставов другого региона. Требование суда о предоставлении полного пакета документов органом Федеральной службы судебных приставов не исполнили.
Финансовый управляющий привел общую сумму превышения лимита за весь период процедуры банкротства, длившейся более трех лет, но не указал доказательства уклонения супругов от предоставления сведений о расходовании денежных средств. ФУ не опроверг доводы супругов о вынужденном превышении лимитов по причине недостаточности денежных средств на текущие нужды в связи с болезнью и невозможностью трудоустройства Сергея Копылова.
Суды не выяснили, насколько существенным было превышение лимитов, не сопоставили размер превышения с размером требований кредиторов, не выяснили, являлись ли расходы чрезмерными и были ли супруги осведомлены о необходимости сохранения средств. Отсутствие заявления об исключении из конкурсной массы расходов на лечение не исключает возможности оценки причин превышения лимита.
Суд округа подчеркнул, что сам по себе факт превышения лимитов не свидетельствует об умысле причинения вреда кредиторам и подлежит оценке в совокупности с пояснениями супругов о причинах допущенного превышения. Основанием для отказа в освобождении от обязательств является именно недобросовестное поведение, направленное на уклонение от погашения требований кредиторов.
Внесение в Единый государственный реестр недвижимости сведений о регистрации права собственности Светланы Копыловой на земельный участок не свидетельствует об умышленном сокрытии имущества, поскольку соответствующие сведения доступны финансовому управляющему. Участок продали с торгов за 205,7 тыс. рублей, а денежные средства распределили между кредиторами.
Суды констатировали отсутствие залога во владении супругов, однако не установили обстоятельства, которые позволяли бы сделать вывод о совершении супругами недобросовестных действий, направленных на сокрытие предметов залога. Само по себе отсутствие предметов залога во владении супругов не свидетельствует об их недобросовестности.
Банк не ссылался на добросовестность супругов при принятии ими на себя и исполнении кредитных обязательств. Доводы супругов о реализации предметов залога в ходе исполнительного производства суды первой и апелляционной инстанций не исследовали. Финуправляющий не указал, обращался ли он в правоохранительные органы с заявлением о розыске транспортных средств, арестованных в ходе исполнительного производства.
Суд округа пришел к выводу, что существенные для разрешения спора обстоятельства не были предметом оценки судов, поэтому их выводы о неприменении правила об освобождении от обязательств ввиду недобросовестности супругов не могут быть признаны законными и обоснованными. Судебные акты подлежат отмене в части отказа в освобождении от обязательств, а дело направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа восстановил Светлане Копыловой срок подачи кассационной жалобы, отменил определение Арбитражного суда Калининградской области и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда в части отказа в освобождении Сергея и Светланы Копыловых от обязательств, и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Калининградской области в отмененной части.
Почему это важно
Кассация обоснованно обратила внимание на недоработки нижестоящих инстанций, проигнорировавших фактические обстоятельства дела и сделавших вывод исключительно на доводах финансового управляющего, отмечает Анастасия Ляпунова, младший партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры». По ее мнению, главный вопрос, возникающий при завершении процедуры реализации имущества гражданина, — освобождение от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. Установление причин банкротства, добросовестности действий гражданина как до, так и в период проведения процедуры является основой для принятия решения о дальнейшей судьбе обязательств при завершении процедуры.
В рассмотренном деле должнику вменили: регистрацию земельного участка в процедуре, отсутствие предмета залога, (изъятого приставами другого региона), непередачу части пенсии, превышающей прожиточный минимум, как основание для неосвобождения от дальнейшего исполнения обязательств. Недоказанность умысла, причинной связи, размера еще недоказанного вреда и несоизмеримость вреда с размером требований кредиторов послужили основанием для отмены состоявшихся судебных актов. В очередной раз суды получили важный процессуальный ориентир того, как необходимо распределять бремя доказывания при завершении процедуры, что устанавливать и кто это должен доказать.
Особенно важно, добавляет Анастасия Ляпунова, что подход кассации согласуется с доктриной fresh start в процедурах банкротства граждан. Участники дел о банкротстве должны помнить, что освобождение от долгов — это не награда, а реабилитационный механизм для добросовестного должника, предупреждает эксперт.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 07.09.2026 по делу № А21-10937/2020 на примере конкретного спора иллюстрирует сформированный подход Верховного суда РФ, что критерием решения вопроса об освобождении от обязательств гражданина-банкрота является добросовестность/недобросовестность его поведения при вступлении в обязательство, или в ходе его исполнения, или в ходе процедуры банкротства. Об этом говорит Кирилл Харитонов, арбитражный управляющий саморегулируемой организации «Ассоциация арбитражных управляющих «Паритет».
Основной целью банкротства гражданина, наряду с погашением требований кредиторов, является социальная реабилитация в виде освобождения от непосильных обязательств и предоставление возможности заново выстраивать экономические отношения, отмечает Кирилл Харитонов. Отказ в такой социальной реабилитации возможен либо при противоречии освобождения более значимым социальным интересам (возмещение вреда жизни и здоровью, уплата алиментов, получение вознаграждения за труд), либо при недобросовестном поведении должника, когда невозможность погашения требований кредиторов вызвана умышленными недобросовестными противоправными действиями (Определение Верховного суда РФ от 25.12.2025 № 305-ЭС18-6446(3), от 26.05.2025 № 304-ЭС24-24028, от 28.01.2025 № 301-ЭС24-13995, от 06.04.2023 № 305-ЭС22-25685 и от 24.10.2022 № 307-ЭС22-12512).
При квалификации поведения должника как до, так и в течение процедуры банкротства необходимо учитывать направленность его воли и разграничивать неразумное (обусловленное даже грубой неосторожностью, отсутствием специальных познаний) и недобросовестное поведение. Последнее всегда носит умышленный характер, выражается во введении кредиторов в заблуждение с целью получения денежных средств и изначальной цели не исполнять денежное обязательство, в активном или пассивном противодействии погашению долгов при наличии к тому реальной возможности.
В данном споре обстоятельства, связанные с решением вопроса об освобождении или отказе в освобождении, были оценены судом кассационной инстанции в аспекте связанности с поведением должников и направленности воли, указывает Кирилл Харитонов:
отсутствие имущества (предметов залога) обусловлено действиями третьих лиц, находящихся вне контроля должников;
получение и расходование денежных средств сверх лимита прожиточного минимума было обусловлено экстраординарными объективными жизненными потребностями (лечение, необходимость похорон погибших родственников);
процессуальная позиция по вопросу о принадлежности земельного участка не повлекла ущерба кредиторам, поскольку независимо от нее участок был реализован и денежные средства направлены на погашение текущих расходов и требований кредиторов;
отсутствие недобросовестности при вступлении в обязательства.
Позиция суда округа является взвешенной и отвечает современным правовым тенденциям, касающимся недопустимости формального разрешения вопроса об освобождении или сохранении обязательств в банкротстве граждан, полагает Максим Бруй, адвокат, руководитель проектов практики корпоративных конфликтов и банкротств юридической компании «ССП-Консалт». Кассационная коллегия напомнила, что отказ в освобождении от обязательств является исключительной мерой, применяемой лишь при доказанности недобросовестного поведения должника и наличия прямого умысла на причинение вреда кредиторам. При этом доказать данные обстоятельства должен финансовый управляющий или кредиторы.
Первая и апелляционная инстанции ограничились формальным констатированием нарушений, не исследовав их истинные причины и не оценив доводы должника в совокупности. Управляющий не предоставил бесспорных доказательств сокрытия активов или нецелевого расходования средств, ограничившись общими утверждениями. Особенно показателен вывод суда о том, что само по себе превышение прожиточного минимума не свидетельствует об умысле, если должник давал разумные пояснения (например, расходы на лечение), которые не были опровергнуты.
Также суд учел процессуальную пассивность финансового управляющего, который не предпринял исчерпывающих мер по розыску заложенного имущества через правоохранительные органы, переложив негативные последствия на должников, добавляет Максим Бруй.
Наконец, было учтено также поведение мажоритарного кредитора, который сам не ссылался на недобросовестность при возникновении обязательств, а основной объем долга сформирован за счет огромных сумм неустоек, начисленных за длительный период. Такой подход защищает права граждан, не позволяя превращать институт банкротства в инструмент пожизненной кабалы, особенно при отсутствии реального ущерба, причиненного именно действиями должника, рассуждает эксперт.
«Комментируемое постановление в очередной раз демонстрирует необходимость глубокого исследования фактических обстоятельств и мотивов поведения гражданина-должника, а не механического переложения на него бремени доказывания своей добросовестности в процедуре, от чего зависит решение вопроса об освобождении от исполнения обязательств», — резюмирует Максим Бруй.
