ФНС обратилась с заявлением о взыскании с конкурсного управляющего Михаила Брылева убытков в размере 3,19 млн рублей из-за нарушения очередности погашения текущих требований по страховым взносам. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили требования, взыскав 1,13 млн рублей, выплаченных бухгалтерам в течение трех лет до обращения ФНС в суд. Михаил Брылев обжаловал эти акты в окружной суд, указав на пропуск срока исковой давности и отсутствие убытков. Окружной суд отменил судебные акты и отказал в удовлетворении требований ФНС, применив срок исковой давности. Суд указал, что ФНС должна была узнать о невозможности погашения требований с 2 ноября 2018 года, когда начальная цена торгов по продаже предприятия составила 50 млн рублей и не позволяла покрыть обязательства. Срок исковой давности истек 2 ноября 2021 года, а ФНС обратилась 8 февраля 2022 года (дело № А13-311/2013).
Фабула
В рамках конкурсного производства ЗАО «Череповецкий бройлер» ФНС обратилась с заявлением о взыскании с конкурсного управляющего Михаила Брылева 3,19 млн рублей убытков. Ранее определением суда от 26 марта 2021 года суды признали незаконными действия Михаила Брылева по нарушению очередности погашения задолженности по текущим платежам. Суд установил, что конкурсный управляющий сохранил трех бухгалтеров и выплачивал им заработную плату при наличии задолженности по страховым взносам на обязательное пенсионное страхование.
Суд первой инстанции частично удовлетворил требования ФНС, взыскав 1,13 млн рублей. Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения. Михаил Брылев обратился в Арбитражный суд Северо-Западного округа с кассационной жалобой.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что нарушение очередности погашения текущих требований было подтверждено вступившим в законную силу судебным актом. Суд отклонил возражения Михаила Брылева о пропуске срока исковой давности, указав, что срок начал течь с 13 августа 2019 года, когда состоялись торги по продаже имущественного комплекса с итоговой ценой 31,1 млн рублей и стало известно о невозможности погашения текущей задолженности. ФНС обратилась 8 февраля 2022 года, поэтому суд посчитал срок не пропущенным.
Суд определил размер убытков как сумму, выплаченную трем бухгалтерам в течение трех лет до обращения ФНС в суд, что составило 1,13 млн рублей. Суд посчитал, что факт нарушения очередности установлен, размер убытков доказан, противоправное поведение и причинно-следственная связь присутствуют. Апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что ответственность арбитражного управляющего является гражданско-правовой, и убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса РФ. Для взыскания убытков необходимо доказать наличие и размер убытков, противоправное поведение и причинно-следственную связь.
Суд отметил, что факт нарушения очередности погашения текущих требований был установлен вступившим в законную силу судебным актом, размер убытков определен, противоправное поведение и причинно-следственная связь присутствуют. Однако материальная возможность взыскания убытков ограничена трехлетним сроком исковой давности. Исковая давность не может течь до появления у потерпевшего права на иск, а право на иск не возникает ранее момента, когда истец должен был узнать о нарушении своего права.
Суд указал, что само по себе нарушение календарной очередности не влечет возникновения права на иск, поскольку последующие мероприятия в ходе процедуры могут привести к пополнению конкурсной массы в размере, достаточном для удовлетворения всех текущих требований. Факт причинения вреда ФНС возник только с момента, когда стало ясно, что реализованного имущества недостаточно для погашения текущих требований.
Суд установил последовательность торгов по продаже имущества должника. 2 ноября 2018 года опубликовали объявление о начале торгов посредством публичного предложения по продаже предприятия с начальной ценой 50 млн рублей. Торги не состоялись. 13 августа 2019 года состоялись торги с начальной ценой 40 млн рублей и итоговой ценой 31,1 млн рублей.
Суд отклонил расчет Михаила Брылева о том, что продажа за 50 млн рублей не позволила бы погасить требования ФНС. Суд указал, что при продаже имущества посредством публичного предложения торги идут на понижение цены. Для установления факта нехватки имущества достаточно зафиксировать момент, когда начальная цена торгов не позволяла покрыть обязательства перед кредиторами, а не определять окончательную цену.
Суд пришел к выводу, что ФНС должна была узнать о невозможности погашения требований со 2 ноября 2018 года. Срок исковой давности истек 2 ноября 2021 года. ФНС обратилась 8 февраля 2022 года, то есть за пределами срока. Заявление об истечении срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил акты нижестоящих судов и отказал в удовлетворении заявления ФНС о взыскании с Михаила Брылева убытков, применив срок исковой давности.
Почему это важно
При рассмотрении таких споров должны применяться общие правила о деликтах, и в основе требования остается факт причинения вреда кредиторам, считает Полина Лексина, партнер юридической компании Gate.legal. Несмотря на то, что признание действий управляющего незаконными — это судебная процедура, которая может длиться месяцами, срок исковой давности должен течь именно с момента осведомленности заявителя о нарушении его прав.
Окружной суд в данном деле связывает начало течения срока исковой давности с моментом, когда становится ясно, что конкурсной массы будет недостаточно для удовлетворения всех требований кредиторов. Однако, как показывает практика, в подавляющем большинстве дел о банкротстве установить этот момент возможно лишь ретроспективно. Например, анализируемое дело находится в производстве суда первой инстанции уже с 2013 года, а продажа предприятия должника состоялась в 2019-м, и сейчас уже очевидно, что это было последнее значимое пополнение конкурсной массы.
В основном же даже после продажи предприятия должника остаются дальнейшие возможности для удовлетворения требований кредиторов, добавляет Полина Лексина. В частности, имущество может быть возвращено при реституции по недействительным сделкам, и подобные споры могут быть продолжительными.
Полина Лексина полагает, что избранный кассацией подход полностью соответствует закону и позволит судам не допускать подобных ошибок в дальнейшем. Однако для установления момента начала течения срока исковой давности судам и участникам дел придется тщательно изучать фактические обстоятельства всей процедуры банкротства, так что единообразия практики добиться будет сложно.
Анна Белоцерковская, президент ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ», тоже указывает на ключевой предмет спора о начале течения срока исковой давности. Он заключался в том, в какой момент ФНС должна была узнать о нарушении своих прав и невозможности пополнения конкурсной массы для целей погашения своих текущих платежей: в момент объявления последних торгов посредствам публичного предложения с соответствующей начальной ценой или в момент, когда торги состоялись и известна цена, предложенная победителем.
Данный вопрос действительно является дискуссионным. Суд, опираясь на буквальное толкование норм закона о банкротстве, встал на сторону арбитражного управляющего. По мнению суда, торги посредством публичного предложения предполагают исключительно понижение цены. Если начальная цена торгов уже не могла покрыть текущие платежи, то здесь-то ФНС и должна была понимать, что права нарушены. На практике же нередко встречаются случаи, когда итоговая стоимость на торгах гораздо выше изначальной, в том числе и при публичном предложении. Именно рынок формирует цену, и на ее формирование влияет множество факторов.
Тем не менее, отмечает Анна Белоцерковская, как коллеге ей «было приятно, что суд кассационной инстанции и при первоначальном, и при повторном рассмотрении данного обособленного спора поддержал арбитражного управляющего, услышав его аргументы, а не прибегнул к формальному подходу».
Максим Злобин, руководитель проектов юридической компании VINDER, считает логичным вывод суда округа о том, что срок исковой давности по требованию о возмещении убытков необходимо исчислять с даты объявления торгов с начальной продажной ценой, за счет которой было недостаточно для погашения текущих требований уполномоченного органа. В данном случае такой датой было 02.11.2018.
Вместе с тем, указывает Максим Злобин, следует учитывать, что каждый платеж, совершенный в нарушение очередности погашения требований, порождает самостоятельное обязательство о возмещении убытков в размере такого платежа. Срок исковой давности по требованиям о возмещении убытков, которые были причинены платежами, совершенными до даты объективной осведомленности кредитора о недостаточности имущества должника, может исчисляться с данной даты при условии осведомленности кредитора о платежах.
По требованиям о возмещении убытков, которые были причинены платежами после этой даты, течение срока исковой давности должно начаться с момента, когда кредитор узнал и должен был узнать о таких платежах, но не ранее даты их совершения. В противном случае срок исковой давности по требованиям возмещении убытков начал бы течь раньше, чем были совершены сами деликты.
Нижестоящими судами установлено, что были спорные платежи в период с 01.01.2017 по 31.12.2020. Таким образом, течение срока исковой давности по требованиям о возмещении убытков, которые были причинены платежами в период с 01.01.2017 по 02.11.2018, могло начаться с 02.11.2018.
Для определения срока исковой давности по требованиям о возмещении убытков, причиненных платежами после 02.11.2018, необходимо дополнительно устанавливать, когда уполномоченный орган узнал о каждом таком платеже, совершенном после этой даты. Суд округа вышеуказанного разграничения не проводил, поэтому его решения представляется ошибочным.
