План реструктуризации долгов в рамках закона о банкротстве представляет собой соглашение с кредиторами о рассрочке, которое предусматривает четкий график выплат и возможность дисконта, рассказал «Коммерсантъ». Утверждает такой план суд, проверяя при этом, хватает ли должнику доходов для погашения задолженности в установленные сроки. Максимальный период составляет пять лет, а если кредиторы против, то три года. Успешное следование графику избавляет гражданина от статуса банкрота и от распродажи его имущества на торгах. Закон требует наличия источника дохода, отсутствия неснятой судимости за экономическое преступление и истечения года после привлечения за административное нарушение в имущественной сфере.
Первое время после запуска потребительского банкротства в октябре 2015 года к планам реструктуризации прибегали единицы, тогда как число признаваемых банкротами людей ежегодно росло на десятки процентов. В текущем году рост потребительских банкротств заметно замедлился. Во втором квартале 2026 года прирост составил всего 1%. Планы реструктуризации, напротив, стали предлагаться чаще как должниками, так и кредиторами. Согласно данным Федресурса, с начала 2024 года число ежеквартально утверждаемых судами планов выросло почти в девять раз. В первом квартале 2024 года их было 186, а во втором квартале 2026 года уже 1641. Это больше, чем за весь 2024 год, когда утвердили 1365 планов.
Статистика учитывает общие планы, которые предполагают урегулирование со всеми кредиторами. В августе 2024 года в закон о банкротстве внесли поправки, разрешившие локальные планы или отдельные мировые соглашения для сохранения единственного ипотечного жилья. Локальных планов утверждается значительно больше, чем общих. Совокупной статистики по ним не ведется. Один только Сбербанк с января по 22 сентября 2026 года заключил с гражданами более 11,5 тыс. таких соглашений, утвержденных судами в рамках банкротных дел.
По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, в подавляющем большинстве случаев граждане входят в банкротство с долгами до 3 млн рублей. По наблюдениям «Коммерсанта», общий план часто применяется к задолженности в пределах 1,5 млн и 2 млн рублей. При этом не всегда общий план предполагает выплату всех 100% долгов. Сумма может снижаться на величину от нескольких процентов до 50%. Встречаются и крайности: в деле Анны Сафийской суд утвердил трехлетний график выплат по 6,2 тыс. рублей в месяц. Всего по плану погашалось 223 тыс. рублей из 2,23 млн рублей всей задолженности, то есть 10%. Возражения от кредиторов в суд не поступали.
Локальный план выводит за рамки банкротства долг по кредиту, выданному под залог единственного жилья, чтобы спасти недвижимость от продажи с торгов. План заключается только с залоговым кредитором. Ипотечный долг за банкротящегося заемщика погашает третье лицо, чаще всего близкий родственник. Допускаются выплаты и от самого заемщика, но лишь за счет доходов, не подлежащих взысканию. Обычно это прожиточный минимум. Банкротство при этом продолжается, на другие долги локальный план не влияет. График и размер выплат остаются примерно такими же, как были по условиям ипотечного кредита.
Иногда банки прощают часть неустоек и штрафов. Например, Валентине Малыгиной по локальному плану в августе ДОМ.РФ простил 60 тыс. рублей неустойки. Ее родственнику придется выплатить только основной долг 729,5 тыс. рублей, чтобы сохранить за должницей двухкомнатную квартиру. Однако встречаются случаи, когда банки не только не снижают сумму требований, но и добавляют в план дополнительные неустойки, например за несвоевременное страхование, или условие о повышении процентов при выборе альтернативного страховщика. Часто банки требуют компенсации судебных расходов по банкротному делу и включают это условие в локальный план.
Общий план предполагает пропорциональное погашение долгов перед кредиторами и выносится на одобрение собрания кредиторов. Утверждает план арбитражный суд, который может преодолеть несогласие кредиторов, если залоговые долги погашаются полностью, а остальные кредиторы получат больше, чем при немедленной распродаже имущества и распределении среднемесячного дохода за полгода. Зачастую план рассматривается судом без волеизъявления кредиторов из-за неучастия большинства в собрании. В деле Артема Амбера Арбитражный суд Московской области утвердил общий план, предложенный должником. Гражданин обязался за три года погасить все 100% долга 3,5 млн рублей. Кредиторы не высказали мнения, так как не собрался кворум. Суд счел, что их интересы ущемлены не будут.
Отсутствие позиции кредиторов характерно прежде всего для дел с небольшой задолженностью перед отдельными банками и микрофинансовыми организациями. В Сбербанке уточнили, что многое зависит от порядка участия в собрании кредиторов. Если требуется очное присутствие, влекущее затраты, банк участвует не всегда. На активность в деле влияет размер долга. В ВТБ пассивное поведение кредиторов объясняют тем, что качественных и реалистичных планов реструктуризации в принципе мало.
Наблюдаемый кратный рост утвержденных планов реструктуризации отражает фундаментальную смену парадигмы: реструктуризация окончательно закрепилась как приоритетная реабилитационная процедура, вытесняющая модель «автоматического списания долгов» через реализацию имущества. К такому выводу пришел Эдуард Шарко, начальник отдела по работе с активами ликвидируемых кредитных организаций юридической компании «Юрэнергоконсалт». Ключевым правовым драйвером этого тренда, по его мнению, стало судебное преодоление (cram down) — институт, впервые примененный на уровне высшей судебной инстанции в определении Верховного суда РФ от 23 декабря 2024 года № 305-ЭС24-11965. По нему суд получил возможность утверждать план реструктуризации вопреки воле кредиторов.
Суть механизма состоит в навязывании плана несогласному кредитору при условии его экономической обоснованности и недискриминационности, что ранее встречалось лишь в научной доктрине, поясняет Эдуард Шарко.
Системное закрепление данного подхода произошло в п. 12 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденном Президиумом Верховного суда РФ 18 июня 2025 года. Как подчеркивает Эдуард Шарко, судебное преодоление — это не carte blanche для должника: в определении ВС РФ от 17 апреля 2026 года № 305-ЭС26-470(2) высшая инстанция признала cram down неоправданным, когда локальный план предусматривал погашение лишь 6,3% требований залогового кредитора при существенном размере задолженности (свыше 300 млн рублей). Таким образом, критерием допустимости судебного преодоления выступает не формальное наличие у должника дохода, а реабилитационный паритет — баланс интересов должника и кредиторов, при котором последние получают существенно больше, чем в процедуре реализации.
Второй значимый фактор — судебное преодоление воли самого должника: согласно пункту 30 Постановления Пленума ВС РФ от 13 октября 2015 года № 45, утверждение плана без одобрения должника допустимо лишь в исключительных случаях, когда его возражения квалифицируются как злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ). Обзор от 18.06.2025 года подтвердил этот подход, указав, что стремление должника к скорейшему освобождению от долгов при стабильном высоком доходе и отсутствии ликвидного имущества не может служить разумным экономическим обоснованием для введения бесперспективной процедуры реализации.
Третьим фактором Эдуард Шарко называет смещение фокуса судебной практики. Суды все чаще отказывают гражданам в полном списании долгов, если видят, что человек в состоянии платить. Наблюдается заметное смещение практики в сторону принципа «can pay — should pay» (может платить — должен платить). За первое полугодие 2026 года количество отказов в освобождении от долгов выросло почти в три раза, что подталкивает должников к поиску компромисса с кредиторами в виде плана реструктуризации.
Наконец, институциональным катализатором роста, по словам Эдуард Шарко, стали локальные планы реструктуризации (отдельные мировые соглашения), позволяющие сохранить единственное ипотечное жилье.
«В совокупности эти факторы формируют устойчивый тренд: реструктуризация перестает быть «второй опцией» и становится основным реабилитационным механизмом, который защищает в первую очередь добросовестных и платежеспособных должников, позволяя им восстановить финансовое положение без негативных последствий банкротства», — резюмирует Эдуард Шарко.
