Ассоциация «Право должника» направила обращение в Госдуму, ФАС, Минюст, Генпрокуратуру и другие ведомства с предложением создать открытый реестр компаний и специалистов, сопровождающих процедуры банкротства граждан, и разработать для них единые правила профессиональной этики, узнали «Известия». По оценкам участников отрасли, до 60% банкротств физлиц проходят при участии консультантов, которые обещают быстрое избавление от долгов, но не всегда раскрывают клиентам все последствия процедуры. Ранее в СРО «Мир» сообщили о росте числа жалоб на так называемых «раздолжнителей» – посредников, предлагающих услуги по списанию долгов.
В обращении ассоциации указано, что институт независимой юридической помощи при банкротстве граждан представляется обществу как «теневое» явление под собирательным ярлыком «раздолжнители». При этом более 90% публикаций в социальных медиа о деятельности «раздолжнителей» имеют негативную тональность и ни одна из них не проводит разграничение между мошенничеством и деятельностью добросовестных юридических компаний, работающих в полном соответствии с законодательством.
Юристы подчеркнули, что критика в отношении конкретных нарушителей обоснованна, однако есть риск, что регуляторные и правоприменительные решения будут приниматься под давлением медийного фона без участия профессионального сообщества.
Председатель ассоциации Александр Кушнарев заявил, что существуют специалисты и компании, обманывающие своих доверителей, но подобные случаи встречаются в любой сфере услуг и для борьбы с ними существуют закон о защите прав потребителей и уголовное законодательство. Он подчеркнул, что нельзя одним термином называть и мошенника, и юриста, который законно сопровождает процедуру банкротства, например многодетной матери или пенсионера. Банкротство – не «серая схема», а предусмотренный законом способ решить проблему с долгами, напомнили представители юридического сообщества.
Одновременно на площадке Ассоциации банков России готовится стандарт «долгового консультирования» для юридических компаний. В ассоциации «Право должника» полагают, что существует процессуальный конфликт: кредитор и представитель должника – стороны с противоположными интересами, и стандарт, разработанный без участия независимых юристов и контролируемый банковским сообществом, рискует быть инструментом одной стороны, а не отраслевым консенсусом. Вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству Владимир Кузнецов отметил, что такая работа нужна рынку.
По мнению Кузнецова, до подачи заявления о банкротстве человек должен оценить все доступные варианты: реструктуризацию долга, кредитные каникулы, внесудебное банкротство через МФЦ или судебную процедуру. Консультант обязан объяснить стоимость услуг, возможные последствия и случаи, когда в списании долгов могут отказать. Однако стандарт вызовет обоснованные вопросы, если его содержание будут определять преимущественно кредиторы.
За десять лет процедура банкротства стала значительно доступнее: отменили часть пошлин, запустили бесплатное внесудебное банкротство через МФЦ, расширили возможности для пенсионеров и участников СВО. При этом проблема долгов остается масштабной: по данным экспертов, в первом квартале 2026 года просроченные платежи зафиксированы у 9 млн россиян, а банкротами признаны 137 тыс. человек.
Инициатива отражает реальный тренд рынка: процедура стала массовой, а вместе с доступностью выросла и агрессивная реклама «быстрого списания долгов», рассуждает Наталья Карташова, партнер юридической компании «ПРОЦЕСС». Она согласна с тем, что нельзя под одним ярлыком «раздолжнители» смешивать мошенничество и законное юридическое сопровождение, иначе страдает и должник, и репутация института банкротства в целом. Проблема не в самом праве гражданина обратиться за помощью, а в обещаниях результата, сокрытии последствий процедуры и навязывании банкротства там, где уместны реструктуризация, каникулы или внесудебный порядок через МФЦ. Создание открытого «белого списка» может помочь гражданину ориентироваться, но только при прозрачных критериях включения, публичной процедуре и возможности обжаловать исключение. Иначе реестр легко превратится в инструмент конкурентной борьбы и барьер для добросовестных, но «не своих» участников.
Параллельно важно помнить: уже действуют правила рекламы услуг по банкротству, закон о защите прав потребителей и уголовные нормы. Часто не хватает не нового ярлыка, а последовательного применения имеющихся механизмов. Тренд последних лет — рост числа процедур при одновременном усилении внимания судов, кредиторов и регуляторов к качеству информирования должника о рисках. Замедление темпов роста банкротств физлиц в 2026 году как раз показывает, что рынок реагирует на перегрев ожиданий и на работу с недобросовестной рекламой.
Отдельно настораживает идея стандартов «долгового консультирования», если их содержание будет определяться преимущественно кредиторской стороной: в деле о банкротстве интересы банка и должника объективно не совпадают. Такие правила должны разрабатываться с равным участием независимых юристов, арбитражных управляющих, потребительских организаций и государства. Для практики полезнее не запрет профессии, а обязательный чек-лист до договора: оценка платежеспособности, сравнение вариантов урегулирования, полная стоимость услуг и письменное раскрытие ограничений после завершения процедуры. Добросовестный консультант не «гарантирует списание», а объясняет, когда процедура уместна и чем она отличается от иллюзии легкого избавления от долгов. Если регуляторный ответ пойдет по пути прозрачности и этики, а не по пути стигматизации всей сферы, выиграют и граждане, и те специалисты, которые уже работают в правовом поле.
Как считает Эльдар Ахмеров, партнер независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры», вопрос регулирования деятельности организаций, оказывающих услуги по сопровождению потребительского банкротства граждан, назрел давно, публикации о деятельности таких организаций все чаще появляются на сайтах государственных органов и общественных организаций. Основной причиной, с которой связывают необходимость урегулирования их деятельности, называют довольно агрессивное навязывание услуг при одновременном сокрытии возможных последствий прохождения процедуры банкротства. Из-за этого первым этапом такого урегулирования стало внесение в Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» положений, предусматривающих требования к рекламе такого рода услуг.
Кроме того, актуальные примеры судебной практики показывают, что процедура банкротства физических лиц, которая изначально предусматривалась законодателем как способ экономической реабилитации попавших в затруднительное положение граждан, превратилась в инструмент обогащения так называемых «раздолжнителей», что влечет все большие убытки для кредиторов. С подачи только лишь рекламы, которая формирует образ банкротства граждан как формальной процедуры без последствий, или с подачи каких-то конкретных организаций, но имеются случаи, когда граждане намеренно принимают на себя обязательства, не планируя их погашение, но с идей скорого списания данных обязательств через банкротство.
По этим причинам сама по себе идея регулирования такой деятельности может получить положительную оценку как общественности, так и компетентных органов, предполагает Эльдар Ахмеров. Однако у профессионального сообщества такая инициатива и ее предлагаемая реализация, скорее всего, вызовет сомнения и сомнения обоснованные. Сама по себе идея урегулирования целой отрасли какой-либо деятельности из-за нескольких примеров недобросовестности отдельных ее представителей не нова, однако обоснованность такого регулирования, как правило, вызывает вопросы уже на этапе обсуждения того, как оно будет реализовываться.
Такие вопросы, по словам эксперта, есть и в этом примере. Деятельность так называемых «раздолжнителей», как правило, остается незаметной и неконтролируемой со стороны суда, компетентных органов и кредиторов, так как заключается в подготовке и подаче заявления о признании должника банкротом. Следовательно, проверить нахождение таких лиц в специальном реестре и соблюдение ими установленных стандартов может только сам должник.
Однако, если принимать во внимание, что к услугам таких консультантов прибегают либо граждане, которые самостоятельно не могут разобраться в последствиях банкротства, несмотря на наличие официальных публикаций и прямого законодательного регулирования, либо граждане, которые намеренно пытаются обойти данные последствия, создание каких-то специальных реестров и стандартов не приведет к поставленной цели, допускает Эльдар Ахмеров.
Граждане, не осведомленные об особенностях законодательного регулирования банкротства, также могут стать жертвами недобросовестных консультантов, которые не будут включены в такой реестр, но будут оказывать соответствующие услуги. Единственное лицо, чья деятельность в рамках процедуры банкротства является публичной, — финансовый управляющий, который и так включен в специальный реестр, руководствуется в своей деятельности не просто стандартами, а конкретными требованиями законодательства, несоблюдение которых влечет различные виды ответственности.
Исходя из этого, наиболее эффективным ему представляется не столько создание реестров и стандартов, сколько совершенствование механизма ответственности за нарушение принципов добросовестности. В судебной практике имеется очевидная тенденция к такому совершенствованию. В последние годы вопрос наличия или отсутствия оснований для освобождения гражданина от обязательств после завершения процедуры банкротства подлежит все более тщательной проверке и оценке.
Новым этапом в формировании такого подхода Эльдар Ахмеров называет недавнее определение Верховного суда № 301-ЭC26-525(3) от 20.07.2026 по делу № А43-194/2023, в котором не только поддержан и даже расширен подход к стандартам оценки поведения должника перед и во время процедуры банкротства, но также и заложен подход о возможности взыскания убытков с третьих лиц своей выгоде использовавшими отсутствие у должника-гражданина достаточной финансовой или правовой грамотности. Одновременно с этим раскрытие должником обстоятельств взаимодействия с такими лицами является условием возможного полного или частичного освобождения от долгов.
То есть, по сути, Верховный суд применительно к данным отношениям предлагает применять механизм, схожий с механизмом раскрытия бенефициаров при рассмотрении заявлений о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, когда только номинальный руководитель может раскрыть лицо, которое на самом деле является причинителем вреда. Вводя такое условие, мотивирующее должников на раскрытие «раздолжнителей», ВС косвенно подтверждает, что само по себе создание реестров и стандартов в отношении консультантов может не привести к желаемому результату, влияние на их деятельность и ее регулирование невозможны без содействия лиц, обращающихся за их услугами, так как независимо от стандартизации их деятельности сама эта деятельность скрыта от контроля и влияния иных лиц, заключает Эльдар Ахмеров.
Указанная инициатива по созданию реестра компаний и специалистов по банкротству выглядит закономерным этапом развития рынка услуг в сфере банкротства. За последние годы количество процедур банкротства физических лиц значительно выросло, однако одновременно увеличилось и число организаций, предлагающих так называемое «раздолжнение» с использованием «государственных программ», агрессивной рекламы и обещаний гарантированного списания долгов. На практике далеко не все подобные обещания соответствуют законодательству, реальным возможностям и специфике процедуры. Создание реестра само по себе не решит проблему недобросовестных участников рынка, однако может стать инструментом повышения прозрачности и качества оказываемых услуг, если критерии включения будут объективными и понятными.
При этом, добавляет Антон Никулин, важно избежать чрезмерного административного регулирования, которое способно ограничить конкуренцию. Следует учитывать, что процедура банкротства уже достаточно подробно урегулирована соответствующим законом, а деятельность адвокатов и юридических компаний регулируется самостоятельными отраслевыми нормами. Поэтому новый реестр не должен дублировать существующие механизмы контроля либо создавать необоснованные преимущества для кого-либо.
С точки зрения практики, сегодня основной тренд заключается в предпочтительном введении в отношении должников именно реабилитационных процедур, а также в усилении судебного контроля к добросовестности поведения всех участников процедуры, говорит Антон Никулин. Более тщательно исследуются обстоятельства возникновения задолженности, сделки должника перед банкротством, полнота раскрытия сведений об имуществе и признаки злоупотребления правом. Одновременно возрастает значение профессионального сопровождения процедуры, поскольку ошибки на разных стадиях — от подготовки заявления до взаимодействия с финансовым управляющим — могут привести к существенным негативным последствиям.
«Полагаю, что все это удачно коррелирует с трендом борьбы государства с недобросовестными посредниками, которые фактически продают гражданам заведомо нереализуемые обещания полного списания долгов независимо от обстоятельств конкретного дела. В этой части инициатива о формировании реестра соответствует общей тенденции повышения стандартов оказания юридической помощи в сфере банкротства», — полагает Антон Никулин.
Однако, акцентирует внимание он, эффективность такого механизма будет зависеть не столько от самого факта создания реестра, сколько от содержания критериев включения, прозрачности процедуры контроля и наличия реальной ответственности за нарушение профессиональных стандартов. То есть реестр должен стать инструментом информирования граждан о квалифицированных участниках рынка, а не дополнительным административным барьером.
