Михаил Астановский и Валентина Еременко состоят в браке с 2003 г. В 2018 и 2021 г. супруги заключили брачные договоры о разделе совместно нажитого имущества. В 2022 г. в отношении Михаила Астановского была введена процедура банкротства. Кредитор ООО «ТехИнСнаб» оспорил брачные договоры, считая, что они направлены на вывод активов должника. Первая и апелляционная инстанции признали договоры недействительными, применив последствия в виде возврата имущества в конкурсную массу и взыскания с Валентины Еременко средств от продажи двух объектов. Еременко пожаловалась в суд округа, указав на отсутствие признаков неплатежеспособности Астановского на момент заключения договоров, неназначение повторной экспертизы и ошибочность взыскания с нее всей выручки от продажи имущества. Кассация частично признала выводы нижестоящих судов недействительными (дело № А52-5236/2022).
Фабула
Михаил Астановский и Валентина Еременко состоят в браке с 10 января 2003 г. В период брака супруги приобретали различные объекты недвижимости, оформленные на Михаила Астановского.
В апреле 2018 г. и в июле 2021 г. супруги заключили брачные договоры, по условиям которых 16 объектов недвижимости и 100% доли в ООО «Великолукский завод металлоконструкций 60» были разделены между супругами. При этом часть имущества по договору 2018 г. Валентина Еременко впоследствии продала третьим лицам.
В октябре 2022 г. Арбитражный суд Псковской области возбудил дело о банкротстве Михаила Астановского. Кредитор ООО «ТехИнСнаб» обратился в суд с требованием о признании брачных договоров недействительными, считая, что они являются подозрительными сделками, направленными на причинение вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, удовлетворил требование ООО «ТехИнСнаб», признав договоры недействительными, восстановив режим общей совместной собственности на спорное имущество, а также взыскав с Валентины Еременко в конкурсную массу Михаила Астановского 200 тыс. рублей и 2,1 млн рублей, вырученных от продажи двух объектов недвижимости.
Еременко пожаловалась в Арбитражный суд Северо-Западного округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для признания брачных договоров недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Суд указал, что на момент заключения договоров у Михаила Астановского уже имелись неисполненные обязательства перед несколькими кредиторами, что подтверждало его неплатежеспособность.
Кроме того, суд посчитал, что распределение имущества между супругами по договорам не отвечало критериям соразмерности, о чем свидетельствовали результаты судебных экспертиз по определению рыночной стоимости недвижимости и доли в ООО «Великолукский завод металлоконструкций 60».
При таких условиях суд расценил заключение брачных договоров как сделки, направленные на причинение вреда кредиторам, учитывая, что они повлекли выбытие значительной части имущества Астановского и аффилированность супругов.
Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции и отклонил довод Валентины Еременко о необходимости проведения повторной экспертизы. Апелляция указала, что наличие противоречий в заключениях экспертов не установлено, заключение эксперта по определению стоимости доли в ООО «Великолукский завод металлоконструкций 60» является ясным, полным и не вызывает сомнений в своей обоснованности.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа согласился с выводами нижестоящих инстанций о наличии оснований для признания брачных договоров недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Для соотнесения даты сделки с периодом подозрительности по названной норме закона учитывается момент регистрации перехода права по сделке. В данном случае регистрация перехода большей части имущества по договору от 24 апреля 2018 г. была произведена 16 марта 2021 г., то есть в пределах трехлетнего периода подозрительности, поскольку дело о банкротстве Михаила Астановского было возбуждено 18 октября 2022 г.
Ссылаясь на результаты судебных экспертиз, кассация указала, что распределение имущества супругов по договорам не было равноценным и причинило вред кредиторам Астановского, так как повлекло выбытие значительной части его активов. При этом апелляция мотивированно отклонила довод Валентины Еременко о назначении повторной экспертизы, поскольку противоречий в заключениях экспертов не установлено, выводы эксперта являются однозначными и обоснованными. Совокупность обстоятельств, включая неравноценное встречное предоставление по сделкам, неисполнение Михаилом Астановским обязательств перед кредиторами и заинтересованность супругов, позволяет прийти к выводу о заключении брачных договоров с противоправной целью причинения вреда кредиторам.
Несогласие Валентины Еременко с результатом экспертизы и ее ссылки на расходование средств от продажи имущества на семейные нужды были признаны несостоятельными.
При этом кассация посчитала, что договор от 24 апреля 2018 г. в части перехода права на один из участков, зарегистрированный за пределами трехлетнего периода подозрительности (25 июня 2019 г.), не может быть признан недействительным по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем доводы об убыточности данной сделки не имеют правового значения.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции в части признания недействительным брачного договора от 24 апреля 2018 г. в отношении земельного участка площадью 1,3 тыс. кв. м и взыскания с Валентины Еременко в конкурсную массу Михаила Астановского 200 тыс. рублей от продажи данного участка. В остальной части обжалуемые судебные акты оставлены без изменения.
Почему это важно
Постановление АС Северо-Западного представляет собой логичное развитие подхода к установлению баланса между интересами должника и кредиторов в преддверии банкротства, в части оспаривания брачного договора, отметила Радмила Радзивил, основатель, управляющий партнер Юридической компании «Правый берег».
Суд, продолжила она, указал на то, что брачный договор может быть признан недействительным как сделка, причиняющая вред кредиторам, в случае неравномерности распределения имущества супругов посредством изменения режима совместной собственности в преддверии банкротства. Таким образом, предусмотренное семейным законодательством право супругов на изменение общих положений о режиме совместной собственности должно реализовываться ими добросовестно и в данном случае ограничивается интересами сообщества кредиторов, которые могут быть защищены посредством оспаривания соглашения супругов о разделе имущества.
Суды, по словам Радмилы Радзивил, должны более внимательно исследовать и оценивать все доказательства для правильного разрешения вытекающих из подобных правоотношений обособленных споров. Так, для признания брачного договора недействительным судам надлежит устанавливать наличие совокупности следующих обстоятельств:
сделка была совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов;
в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;
другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.
Ко всему прочему, указала она, отсутствие доказательств пропорциональности и эквивалентности такого распределения имущества супругов с учетом качественных характеристик спорных объектов недвижимости дает основание для оспаривания данного соглашения.
Решение демонстрирует тенденцию к более справедливому применению норм гражданского и семейного законодательства, а также Закона о банкротстве в части, регулирующей право на установление режима совместной собственности супругов и право на защиту интересов кредиторов от действий должника. Однако в случае регистрации прав на какой-либо объект за пределами трехлетнего периода подозрительности брачный договор в части изменения режима совместной собственности не подлежит признанию недействительным по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Вместе с тем реализация соблюдения прав и законных интересов должников и кредиторов в рассматриваемой плоскости не требует более детальной регламентации в действующем законодательстве и возможна при более объективном рассмотрении дела в судах всех инстанций.
В целом, данное определение отражает действующий подход к разрешению дел подобной категории, заключила она.
Кассация придерживается уже устоявшейся практики в делах о банкротстве: при определении сроков для целей оспаривания сделок имеет значение дата фактического вывода активов, констатировала Александра Лобачева, советник Chervets.Partners.
Это, по ее словам, объясняется тем, что при заключении брачного договора конкурсная масса страдает при осуществлении фактического исполнения – переносе титула собственника, а не из-за заключения брачного договора самого по себе. Одновременно кассация еще раз подтвердила, что сам факт заключения брачного договора или перерегистрации права в период подозрительности не предопределяет их недействительности. Для вывода о причинении вреда кредиторам необходимо доказать неравноценность раздела имущества по соглашению супругов (что и было установлено в настоящем деле).
Таким образом, делает вывод Александра Лобачева, при рассмотрении требований об оспаривании соглашений супругов суды должны оценивать такие обстоятельства, как:
наличие у должника на дату заключения брачного договора неисполненных денежных обязательств перед кредиторами;
цель причинения вреда кредиторам и сокрытия совместно нажитого в период брака имущество от кредиторов;
равноценность распределения имущества между супругами (в настоящем деле неравноценность установлена экспертизой).
Также следует учитывать, что несмотря на то, что с 1 февраля 2019 г. в Основах законодательства о нотариате установлена обязанность нотариуса направлять документы в Росреестр при удостоверении договоров об отчуждении имущества, права на которое подлежат государственной регистрации, данная норма трактуется ограничительно. По мнению Федеральной нотариальной палаты, применительно к брачному договору (соглашению о разделе имущества) направление такого заявления является правом, а не обязанностью нотариуса и не является самостоятельным нотариальным действием.
Соответственно, контроль за внесением записи в реестр в соответствии с соглашением сторон все еще является зоной ответственности супругов, заключила Александра Лобачева.
