Департамент городского имущества города Москвы (арендодатель) и ООО «Элор» (арендатор) заключили договор аренды нежилого помещения. ООО «Элор» не исполнило обязанность по своевременному перечислению арендной платы, в результате чего образовалась задолженность. А в 2023 г. ООО «Элор» было исключено из ЕГРЮЛ. Департамент обратился в суд с иском о привлечении Ларисы Маклаковой, являвшейся гендиректором и участником ООО «Элор», к субсидиарной ответственности по долгам общества. Суд первой инстанции частично удовлетворил иск, но апелляционный суд отменил решение и отказал в иске. Кассационный суд указал, что суды не учли правовую позицию Верховного Суда РФ относительно распределения бремени доказывания при привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, и направил дело на новое рассмотрение (дело № А40-167773/2024).
Фабула
В 2004 г. Департамент городского имущества города Москвы (арендодатель) и ООО «Элор» (арендатор) заключили договор аренды нежилого помещения. ООО «Элор» не исполнило обязанность по своевременному перечислению арендной платы, в результате чего образовалась задолженность в размере 796,4 тыс. рублей.
В 2023 г. ООО «Элор» было исключено из ЕГРЮЛ. Департамент обратился в Арбитражный суд города Москвы с иском о привлечении Ларисы Маклаковой, являвшейся генеральным директором и участником ООО «Элор», к субсидиарной ответственности по долгам общества в размере 1,2 млн рублей.
Суд первой инстанции частично удовлетворил иск, взыскав с Ларисы Маклаковой 796,4 тыс. рублей. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска.
Департамент подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции указал, что Лариса Маклакова, являясь генеральным директором ООО «Элор», знала о наличии долга перед Департаментом, однако не предприняла никаких мер, связанных с его погашением.
Маклакова избрала схему прекращения деятельности общества, направленную на создание искусственных условий для неисполнения вступивших в законную силу судебных актов.
Девятый арбитражный апелляционный суд, отменяя решение суда первой инстанции, исходил из того, что материалы дела не отражают вину Маклаковой в неисполнении обязательств перед Департаментом. ООО «Элор» частично исполняло обязательства по внесению арендных платежей, а оборот денежных средств общества соответствовал нормальной деятельности.
Апелляционный суд также отметил, что Департамент, несмотря на неисполнение судебных актов, в течение 3 лет не предпринимал действий, направленных на возврат задолженности, что не может свидетельствовать о добросовестном статусе кредитора.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что суду апелляционной инстанции следовало учесть правовую позицию Верховного Суда РФ относительно распределения бремени доказывания обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.
При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.
В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо — ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.
Суд вправе исходить из предположения, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.
Суд первой инстанции пришел к выводам, не дав никакой оценки представленной банком выписке по движению денежных средств, а апелляционный суд, оценивая указанную выписку, счел достаточным то обстоятельство, что согласно выписке, движение денежных средств общества полностью прекратилось с 11 ноября 2021 г., далее возложив на Департамент вину в неисполнении судебных актов.
Окружной суд отметил, что именно на Ларисе Маклаковой лежит обязанность представления доказательств того, что ООО «Элор» и контролирующие его деятельность лица предприняли все надлежащие меры для погашения задолженности перед Департаментом, а не просто указать на факт того, что движение денежных средств общества на банковском счете прекратилось.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление Девятого арбитражного апелляционного суда и решение Арбитражного суда города Москвы, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
На уровне судов кассационной инстанции и Верховного Суда РФ сформировалась практика рассмотрения споров о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности ликвидированного юридического лица, в частности по распределению бремени доказывания сторон в таких спорах, отметила Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг».
Данный институт, по ее словам, является довольно новым, судебная практика по нему начала складываться в 2020 г., но уже имеются устоявшиеся принципы рассмотрения, сформированные Конституционным Судом РФ (постановление от 21 мая 2021 г. № 20-П), Верховным Судом РФ (определения от 30 января 2023 г. № 307 ЭС22-18671, от 6 марта 2023 г. № 304-ЭС21-18637, от 10 апреля 2023 г. № 305-ЭС22-16424, от 21 февраля 2025 г. № 305-ЭС24-22290) и кассационными судами.
Заявитель в таких спорах, пояснила Елена Гладышева, должен доказать:
исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в результате действий (бездействия) контролирующего лица, которые привели к такому исключению (административное исключение, в том числе, свидетельствует о бездействии контролирующих лиц);
наличие убытков (задолженности) у кредитора, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.
При доказывании вышеуказанных обстоятельств, подчеркнула она, бремя опровержения переходит к ответчику: ему необходимо будет раскрывать действительную хозяйственную деятельность общества и доказывать, что конкретные убытки возникли не по его вине и им предпринимались действия по их предотвращению и/или погашению.
Суд округа правильно указал, что в настоящем деле именно на ответчике лежит обязанность представления доказательств того, что общество и контролирующие его деятельность лица предприняли все надлежащие меры для погашения задолженности перед истцом. Настоящий кейс не является практикообразующим, подобные дела со стабильной периодичностью рассматриваются судами кассационной инстанции, в рамках которых суды констатируют вышеуказанные выводы Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ.
Ольга Костькова, партнер, руководитель юридической практики Международной консалтинговой компании FINCOM group, полагает, что ВС РФ в определении от 11 апреля 2025 г. № 305-ЭС24-24042 по делу № А40-277055/2023 в очередной раз закрепил принцип, который уже получил негласное название «нельзя уйти, не убрав за собой».
Также ВС РФ уже в который раз указал на необходимость правильного распределения бремени доказывания и возложения на ответчика бремени ответственности за пассивную процессуальную позицию, а также пассивную позицию по погашению долга в целом. В данном судебном споре суд кассационной инстанции последовательно обратил внимание нижестоящих судов на необходимость исследования обстоятельств ликвидации юридического лица и невозможности погашения задолженности в комплексе.
В недалеком будущем ответственность за «брошенный» бизнес будет закреплена уже на законодательном уровне, предположила она.
