Из любопытного здесь также факты, установленные иностранным судом в процедуре банкротства физического лица (некие услуги, оказанные поручителем дебитора по договору займа, и требование этого поручителя, по факту дебитора не исполняющего свои обязательства перед должником, о размещении существенной суммы в размере 7,88 млрд рублей в банке, находящемся в предбанкротном состоянии). Однако не так интересна причина передачи непосредственно этого спора, как сама история «одного банкротства». Тем не менее, полагаю, что судебный акт, вынесенный по итогам рассмотрения спора в СКЭС, может оказать значимое влияние на практику принятия «отказных» судебных актов в будущем, основанных на применение расчета срока исковой давности и возможности избежания СО для должников, используя этот инструмент.
В то же время доводы заявителя жалобы указывают на наличие правовой неопределенности в вопросе объема осмотрительности, требуемой от приобретателя доли. В условиях обычного гражданского оборота контрагент вправе исходить из достоверности публичных сведений и не обязан анализировать соблюдение обществом сроков владения долями либо проверять действительность внутренних корпоративных решений, если иное прямо не следует из закона или обстоятельств сделки. Расширительное возложение подобных обязанностей на приобретателя способно привести к смещению баланса интересов в ущерб стабильности оборота.
Таким образом, рассмотрение данного дела Верховным Судом РФ имеет значение для определения пределов применения принципа публичной достоверности ЕГРЮЛ в корпоративных правоотношениях. Правовая позиция Экономколлегии ВС РФ позволит уточнить, в каких случаях сведения реестра могут служить основанием для защиты приобретателя как добросовестного, а в каких приоритет должен отдаваться императивным нормам корпоративного законодательства и действительности корпоративной воли, независимо от наличия регистрационной записи.