Егор Беспалов, финансовый управляющий гражданки В., обратился в Конституционный суд с жалобой на нарушение конституционных прав ряда лиц. Заявитель оспорил пункт 1 статьи 181 ГК РФ. По мнению Беспалова, эта норма позволяет арбитражным судам в делах о банкротстве при оспаривании ничтожных сделок лицом, не являющимся стороной этих сделок, применять десятилетний срок исковой давности. Конституционный суд указал, что финансовый управляющий не наделен правом подавать жалобу в интересах других лиц и не подтвердил наличие у него соответствующих полномочий.
Фабула
Егор Беспалов, финансовый управляющий гражданки В., обратился в Конституционный суд РФ с жалобой на нарушение конституционных прав ряда лиц. Заявитель оспорил конституционность пункта 1 статьи 181 ГК. Согласно этой норме срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки. В случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, течение срока начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Что сказал заявитель
По мнению Егора Беспалова, пункт 1 статьи 181 ГК противоречит статьям 2, 7, 19, 45, 46 и 55 Конституции. Заявитель полагал, что норма в том смысле, который придается ей правоприменительной практикой, позволяет арбитражным судам в делах о банкротстве при оспаривании ничтожных сделок лицом, не являющимся стороной этих сделок, применять десятилетний срок исковой давности.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что из жалобы следует, что Егор Беспалов, являющийся финансовым управляющим в деле о банкротстве гражданина-должника, обращается в КС, по существу, в связи с предполагаемым нарушением оспариваемым законоположением конституционных прав конкурсных кредиторов данного должника. Однако конституционный закон «О Конституционном суде РФ» не наделяет арбитражного управляющего правом подавать в Конституционный суд жалобу в интересах других лиц. Данное право не установлено и Федеральным законом от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», определяющим полномочия названного субъекта профессиональной деятельности как лица, участвующего в деле о банкротстве.
Представительство интересов граждан и юридических лиц в конституционном судопроизводстве осуществляется лицами, имеющими право действовать в интересах заявителя без доверенности в соответствии с положениями закона, либо адвокатами или имеющими ученую степень по юридической специальности лицами, полномочия которых подтверждаются соответствующими документами. Но представленные документы не подтверждают наличия у Егора Беспалова соответствующих статуса и полномочий.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Егора Беспалова.
Почему это важно
Комментируемое определение в целом нельзя назвать кардинально влияющим на практику, полагает Анна Варакута, руководитель проектов юридической компании IMPRAVO. Как указал КС в определении, он уже высказывал позицию об отсутствии у арбитражного управляющего, действующего как в интересах должника, так и в интересах сообщества кредиторов, законодательно закрепленного права на обращение в конституционный суд.
Управляющий не уполномочен обращаться в КС в защиту прав иных лиц, а самостоятельный интерес (помимо интереса практикующего юриста, желающего услышать мнение высшей инстанции по возникшему вопросу) у арбитражного управляющего отсутствует. Жаль, что вопрос исчисления срока исковой давности при оспаривании арбитражным управляющим сделок должника по общегражданским основаниям недействительности в самом деле до сих пор не нашел отражения в свежих позициях Конституционного суда. И жаль, что в настоящем случае препятствием стала подача жалобы неуполномоченным лицом, поскольку поставленный в жалобе вопрос, как представляется, заслуживает освещения.
В особенности такое освещение важно, добавляет Анна Варакута, с учетом выраженной Верховным судом в определении от 18.03.2026 правовой позиции о невосстановлении для конкурсного управляющего трехлетнего срока для признания сделки недействительной по основанию ст.168 ГК РФ (Определение № 302-ЭС21-25062).
Владислав Карпов, старший юрист компании «Авангард права», отмечает, что КС подтвердил сложившийся подход к процессуальной правосубъектности управляющего в конституционном судопроизводстве. Финансовый управляющий действует в интересах должника и кредиторов, но сам не является носителем конституционных прав, о защите которых заявляет. Закон о КС не наделяет его правом обращаться в интересах других лиц, не дает таких полномочий и закон о банкротстве, напоминает Владислав Карпов. Новое определение лишь закрепляет такую линию.
Второй важный аспект — отсутствие у заявителя собственного материального интереса: управляющий, оспаривающий ничтожную сделку, выступает процессуальным истцом, но не выгодоприобретателем, его права нормой напрямую не затрагиваются. Это классическое основание для отказа, и КС корректно разграничил положение управляющего и материально заинтересованных кредиторов. Для практики вывод следующий: попытки управляющих оспаривать нормы ГК через КС в интересах конкурсной массы бесперспективны. Корректный путь — обращение самих кредиторов либо должника. Особенно это касается споров о десятилетнем сроке давности по ничтожным сделкам, где управляющий не вправе подменять кредиторов в конституционном процессе.
Определение КС не меняет материально-правовую позицию по существу, подчеркивает Владислав Карпов: суд отказал по процессуальным основаниям, не оценивая норму по содержанию. Дискуссия о пределах применения п. 1 ст. 181 ГК в банкротстве остается открытой, но вести ее должны надлежащие субъекты. Управляющим стоит учитывать этот риск при планировании стратегии оспаривания сделок, указывает Владислав Карпов.
