Валерий Сафонов в 2016 г. был признан банкротом. В ходе процедуры суд взыскал с бывшего финуправляющего Владимира Александрова 2,74 млн рублей убытков в конкурсную массу за нарушение порядка реализации имущества. Исполнительный лист был выдан в 2020 г., однако его исполнение затянулось из-за действий страховой компании, которая запросила оригинал документа для выплаты возмещения, а затем отказала в выплате и удерживала лист. После завершения банкротства в ноябре 2024 г. Сафонов обратился за исполнительным листом и восстановлением срока для его предъявления. Суды двух инстанций отказали, посчитав, что кредиторы простили долг, отказавшись принять право требования как отступное. Кассация отменила судебные акты, указав на неправильное применение п. 5 ст. 213.26 Закона о банкротстве: отказ кредиторов от отступного не означает прощения долга, а влечет переход права требования к должнику. Суд округа также указал, что нижестоящие инстанции не исследовали обстоятельства перерыва срока исполнительской давности и не установили судьбу исполнительных листов (дело № А27-9351/2016).
Фабула
Арбитражный суд Кемеровской области в сентябре 2016 г. признал Валерия Сафонова банкротом и утвердил финансовым управляющим Владимира Александрова. В мае 2018 г. суд отстранил Александрова от обязанностей, а в декабре 2019 г. взыскал с него 2,74 млн рублей убытков в конкурсную массу за нарушение порядка реализации имущества должника.
Суд выдал исполнительный лист в июне 2020 г. Приставы отказали в возбуждении производства из-за отсутствия паспортных данных должника. В мае 2021 г. суд выдал новый лист, на основании которого возбудили исполнительное производство.
Финуправляющий Данил Кузьмин обратился в страховую компанию ООО «Сапфир» за выплатой. Страховщик попросил отозвать лист из ФССП и передать ему. Кузьмин выполнил просьбу, однако в июне 2022 г. страховая отказала в выплате. При этом исполнительный лист остался у страховщика.
В апреле 2023 г. суд освободил Кузьмина от обязанностей, а в сентябре 2023 г. утвердил нового финуправляющего — Юлию Травкину. Процедуру банкротства Сафонова завершили в ноябре 2024 г.
Сафонов в марте 2025 г. подал заявление об истребовании исполнительного листа и восстановлении срока для его предъявления, ссылаясь на п. 5 ст. 213.26 Закона о банкротстве — после завершения процедуры нереализованное право требования переходит к должнику.
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, отказал в удовлетворении заявления. Сафонов подал кассационную жалобу в суд округа, указав на неправильное применение п. 5 ст. 213.26 Закона о банкротстве и ст. 407, 408, 415 ГК РФ. По мнению заявителя, право требования принадлежит ему как должнику, а не прекратилось прощением долга.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал Сафонову, указав на отсутствие уважительных причин для восстановления срока предъявления исполнительного листа к исполнению.
Апелляционный суд дополнительно указал, что Сафонов не является стороной исполнительного документа, поскольку убытки были взысканы в пользу конкурсной массы. Суд подчеркнул, что право требования возникло исключительно в ходе банкротства как результат незаконных действий Александрова, поэтому должник не вправе претендовать на этот актив.
Апелляция также указала, что обязательства Александрова перед конкурсной массой прекратились в результате отказа кредиторов принять право требования в качестве отступного — это приравнивается к прощению долга. Суд отметил, что поведение Сафонова противоречит реабилитационной цели банкротства и принципам добросовестности.
Что решил окружной суд
Суд округа не согласился с выводами нижестоящих инстанций и указал на неправильное применение п. 5 ст. 213.26 Закона о банкротстве.
Согласно этой норме, если финуправляющий не смог реализовать имущество или права требования должника и кредиторы отказались принять их в счет погашения требований, после завершения банкротства восстанавливается право гражданина распоряжаться этим имуществом. Имущество передается должнику по акту приема-передачи.
Кассация подчеркнула: гражданин не утрачивает правоспособность, поэтому после завершения банкротства ему принадлежат все права на имущество, оставшееся по тем или иным причинам. Для получения нереализованного имущества требуется два условия: отказ кредиторов от принятия имущества и завершение процедуры реализации.
В данном случае кредиторы не воспользовались возможностью оставить за собой право требования к Александрову. Следовательно, это право исключается из конкурсной массы и передается должнику — несмотря на то, что убытки изначально были взысканы в конкурсную массу.
Обращение Сафонова за исполнительным листом не свидетельствует о недобросовестности, поскольку такая возможность прямо предусмотрена законом.
Неправильное применение п. 5 ст. 213.26 привело суды к ошибочному выводу о прощении долга. При этом обстоятельства исполнительской давности остались неисследованными.
Кассация напомнила правила исчисления срока предъявления исполнительного листа. По общему правилу срок составляет три года со дня вступления судебного акта в силу. Судебный акт о взыскании убытков вступил в силу 17 марта 2020 г., соответственно, срок истек 17 марта 2023 г.
Однако закон предусматривает перерыв срока. При предъявлении листа к исполнению срок прерывается, после перерыва течет заново. Если лист возвращен взыскателю по его заявлению, новый срок исчисляется с учетом вычета периода нахождения документа на исполнении.
Хронология событий указывает на наличие условий для перерыва срока. Между тем суды не оценили эти обстоятельства и не истребовали материалы исполнительного производства.
Сафонов привел аргументы в пользу восстановления срока: он и финуправляющий Травкина предпринимали активные действия для истребования листа у страховой компании и Кузьмина. Сафонов указывал на искусственное создание препятствий со стороны Александрова и страховщика — лист длительно удерживался. Александров на исходе срока инициировал пересмотр судебного акта о выдаче дубликата, хотя знал о местонахождении оригинала.
Суды уклонились от оценки этих доводов. Судьба обоих исполнительных листов не раскрыта в судебных актах. Субъект, удерживающий лист, не установлен.
Кассация также указала, что завершение процедуры банкротства само по себе не является основанием для восстановления гражданину процессуальных сроков, пропущенных по вине финуправляющего. Финуправляющий действует от имени должника в силу закона, поэтому на должника распространяются все процессуальные последствия.
При новом рассмотрении суду необходимо реконструировать ход событий, установить наличие или отсутствие истечения срока, основания для его восстановления. В случае положительного исхода — разрешить вопрос о выдаче листа и при необходимости произвести процессуальную замену взыскателя.
Итог
Суд округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляции, направив спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.
Почему это важно
Занятая Арбитражным судом Западно-Сибирского округа позиция строго следует Закону о банкротстве (в частности п. 5 ст. 213.26 Закона) и выработанной практике, полагает Анна Нехина, генеральный директор Юридической фирмы «Лаборатория антикризисных исследований».
Суды первой и апелляционной инстанций, пояснила она, посчитали, что кредиторы, отказавшись от принятия отступного, по сути, простили долг. Однако права требования по взысканию убытков не зависят от требований кредиторов и существуют отдельно, в отличие от, например, субсидиарной ответственности, когда размер такой ответственности непосредственно зависит от размера требований кредиторов.
То есть убытки возникли бы и в отсутствие требований кредиторов. Ввиду чего применение судом кассационной инстанции положений п. 5 ст. 213.26 Закона о банкротстве – о восстановлении прав требования гражданина к третьим лицам при условии нереализации таких прав и отказа кредиторов от принятия таких прав в счет погашения своих требований – представляется понятным и единственно верным.
Постановление содержит принципиальные разъяснения по применению п. 5 ст. 213.26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», касающегося судьбы нереализованного в процедуре банкротства имущества гражданина, отметил Иван Гузенко, адвокат, председатель МКА «Андреев, Каганский, Гузенко и Партнеры».
Окружной суд, по его словам, справедливо указал на ошибочность выводов нижестоящих инстанций о том, что отказ кредиторов от принятия права требования в качестве отступного может квалифицироваться как прощение долга.
Данная правовая позиция имеет системное значение, поскольку исключает неверное толкование правовой природы имущества, возвращаемого гражданину после завершения процедуры банкротства. Не менее важны разъяснения, касающиеся исчисления срока предъявления исполнительного листа к исполнению. Суд верно указал на необходимость исследования всех обстоятельств, связанных с движением исполнительного документа, а также на недопустимость формального подхода к оценке причин пропуска срока, особенно когда имеются доводы о недобросовестных действиях другой стороны. Значимым также является и вывод о том, что завершение процедуры реализации имущества само по себе не является безусловным основанием для восстановления пропущенного процессуального срока, если он был пропущен по вине финансового управляющего, действовавшего от имени должника.
Разъяснение способствует формированию единообразного подхода к распределению процессуальных рисков между должником и его финансовым управляющим, заключил он.
